Еду в Магадан. Безумное путешествие из Петербурга до Крайнего Севера

И дикая Россия пришла к нам сама. С новым изгибом реки мы чувствовали прохладу, серые тучи словно магнитом притянулись друг к другу и сконцентрировались в виде уже одного гигантского черного облака прямо над нашей лодкой. Природа резко замерла, погрузилась в устрашающую тьму и затем выпустила из небесных оков первые капли дождя.

– Вроде туча быстро идет, может, пройдет незаметно? – уговаривала я себя, не желая тянуться за спасительным тентом, который терпеливо ожидал своего часа под кормой казанки.

Природа дала нам шанс воспользоваться тентом, но я была непослушной и поплатилась за это. Мы вошли в эпицентр дождевого апокалипсиса буквально через минуту.

– Тент, давай, натягивай.

Мы резко разложили тент и подняли его над собой, стараясь прикрыть все участки лодки. Дождь нещадно покрывал нас миллиардами капель, но уже через несколько минут отправился дальше в поисках новых засушливых территорий.

Мы выползли из-под тента, но мелкий дождь продолжал капать. Мы решили построить шалаш прямо в нашей лодке. Остановившись на берегу, собрали крупные ветки деревьев и расставили их прямо в нашем плавательном жилище по всему периметру казанки. Из тента мы соорудили настоящий шалаш. Его размер позволил нам возвести непромокаемую крышу и четыре стены, в которых мы сделали окна и отверстия для наших весел.

Дождь создал приятную, расслабленную атмосферу. Мы этому не противились, поэтому достали наши походные книги и растворились в них под стук капель, лишь изредка перекусывая и выправляя веслами верный курс движения.

В тот день мы не измеряли пройденное расстояние. Не суетились. Не ругались. Мы были в моменте и наслаждались им без привязки к прошлому или будущему. Наша лодка размеренно шла вдоль берегов, мы с Лешей рассматривали сквозь сумерки что-то такое, что могло бы указать нам на присутствие средь дикой тайги человека. Но мы уже помнили, что уповать на то, что зимовье будет стоять на видном месте, не стоит.

Чаще всего на человеческое присутствие нам указывали охотничьи собаки. Еще за сотню метров до итоговой точки протяжный и грозный лай собак становился для нас маяком, указывавшим верное направление.

За всю мою жизнь меня кусала собака лишь один раз. Это было в родной деревне. Мне тогда было лет десять. Я бежала в гости к своей подружке, жившей через несколько домов от меня. Я не знала, что ее всегда добрая собака ощенилась и в любом человеке видела скрытую угрозу для ее потомства. Она накинулась на мою ногу и быстро убежала в сторону к щенкам. Из моей икры пошла кровь, но на испуганный вопрос хозяйки собаки: «Боже! Что же это делается? Наташа, она тебя укусила?!» – я смущенно ответила: «Нет, не укусила, не успела». Почему-то мне было стыдно признаться, что меня может укусить собака, которая знает меня не первый год. Ранка быстро зажила, а внутренний страх порой вылезает наружу. Так было и здесь. В сумерках грозный лай собак мне казался поистине пугающим.

Где-то совсем рядом залаяли собаки.

– Леш, там собак целая свора. И ни одного человеческого голоса. А вдруг они нас покусают? – испуганно сказала я и спустя несколько секунд добавила: – А вдруг хозяин собак – охотник и сейчас с ружьем стоит где-то рядом в кустах и думает, что мы дикие звери? А что если он думает, что мы какие-нибудь разбойники?

В ТОТ ДЕНЬ МЫ НЕ ИЗМЕРЯЛИ ПРОЙДЕННОЕ РАССТОЯНИЕ. НЕ СУЕТИЛИСЬ. НЕ РУГАЛИСЬ. МЫ БЫЛИ В МОМЕНТЕ И НАСЛАЖДАЛИСЬ ИМ БЕЗ ПРИВЯЗКИ К ПРОШЛОМУ ИЛИ БУДУЩЕМУ.

Одновременно мы с Лешей начали звать хозяина собак, чтобы никто не сомневался в том, что мы не разбойники. Я пыталась кричать громче, чтобы человек понимал, что в лодке находится девушка.

Среди зарослей мы заметили одинокий свет лампочки. С покачивающейся лодки было невозможно понять его первоисточник, но вскоре мы поняли, что он на самом деле не двигался, двигались лишь мы.

«Значит, этот свет располагается у какой-то застройки. Возможно, у зимовья», – со знанием дела подумала я.

– Есть здесь кто-нибудь? Ау! Это путешественники, мы на лодке!

Кричали мы все сильнее, уже вплотную подойдя к тому краю берега, где проглядывалась тропа наверх. Лай собак был оглушительным. Наши налобные фонарики ловили их быстро скрывающиеся ночные силуэты.

– Хорошие, не ругайтесь. Мы добрые. Вы ведь тоже добрые?

В ответ раздавался лишь лай. Но затем мы услышали какой-то механический звук, затем послышались шаги в траве.

– Кто здесь? – человек направил на нас фонарь. По голосу, уверенному и твердому, можно было сказать, что он был пожилым.

– Мы путешественники, по Лене идем на казанке…

– Путешественники? Ну выходите, у меня тут зимовье небольшое. Сейчас чайник поставлю. Ну, тише-тише, – поглаживая собак, успокаивал мужчина своих лаек, а заодно и меня.

Как только мы встали вплотную к заросшему берегу и начали вылезать из лодки, к нам прибежали собаки. Они весело встречали нас, как своих хозяев, радостно махая хвостиками и скуля, словно после долгой разлуки.