Еду в Магадан. Безумное путешествие из Петербурга до Крайнего Севера

Меня может обмануть первое впечатление о человеке, но сейчас была четко убеждена, что считаные секунды остаются для спуска вниз в кабину к Владимиру.

– А если бы были Лидией, то я бы просто привет от Коли из Якутска передала. Извините, ошиблась.

– Ага, до свидания.

Я спустилась на первый этаж и поймала добродушную улыбку попутчика.

– Видишь, как хорошо, что я решил остаться. Сейчас бы на лестнице ночевала, как последний бомж.

– Вова, я и так все это колымское путешествие как бомж.

Мы засмеялись и стали строить себе жилище на ночь в маленькой железной кабине машины.

Будильник прозвенел в пять утра. Мы сонно посмотрели друг на друга, и Владимир переставил время на шесть утра. Спать у нас ночью не получилось. Холод проникал в кабину с завидным постоянством. Вова то и дело просыпался от мороза, заводил машину и вновь отключал ее. Я сидела на переднем сиденье, сгорбившись, в своем спальнике, то прислоняя голову к заледеневшему стеклу, то вытягивая ее на приборную панель.

Машины по трассе если и начинали ездить, то делали это часов с восьми-девяти, поэтому я была очень благодарна Вове, когда он передвинул стрелки будильника на час вперед, даже если этот час был предназначен не для сна, то явно уберегал меня от уже зимнего, хоть и сентябрьского холода.

– Ну не зря мы в Оймяконском районе, тут всегда пик холода.

– Полюс холода, м-да уж. Страшно представить, каково здесь реальной зимой.

Мы расстались ровно в 6 утра и 5 минут. Владимир должен был ехать на артель. Мне же предстояло бороться с морозом в одиночестве. Я стояла где-то в 30–40 километрах от Сусумана наедине с гравием, инеем и тусклыми лиственницами.

Я целый час стояла в лосинах на замерзшей трассе. Больше всего мне хотелось съежиться и уснуть возле трассы. Стараясь не думать о времени, я развлекала себя мыслями о самых ярких моментах сплава с Лешей, приятными воспоминаниями из детства, ставила себе плюсики напротив всех дел, которые выполнила за свою жизнь и которыми могу гордиться.

На второй час я натянула поверх лосин дырявые штаны и надела рюкзак, защищая спину от холода. Возле обочины я нашла ветку и начала чертить пройденный маршрут из Санкт-Петербурга до Сусумана, останавливаясь на каждой точке, чтобы еще раз мысленно прожить и вспомнить прекрасные моменты путешествия.

В девять утра я не отчаивалась, но все чаще смотрела на часы в почти севшем телефоне. Я злилась на себя и на машины, которые не едут. На весь мир, который спит сейчас в теплых кроватях. Вытирая слезы, льющиеся по щекам, я корила себя за отсутствие здравомыслия. Мои ноги, околевшие за три часа на холоде, быстро топтались из стороны в сторону. Я была ничем не лучше истеричного ребенка, просящего маму купить ему еще одну игрушку, и моя злость по отношению к себе возрастала все сильнее.

«Ори», – сказала я себе.

Я обернулась вокруг на 360 градусов, присматриваясь, никого ли нет рядом.

«Ори, я тебе сказала. Тут никого нет».

Я издала звук, больше напоминающий вой собаки.

«Ори же! Тебя никто не услышит!»

Я запрокинула голову, вдохнула полной грудью и впервые во взрослой жизни заорала во все горло. Звук моего голоса молниеносно разошелся по округе и через мгновение исчез среди деревьев.

«Мне казалось, что я могу сильнее и громче».

Я набрала в легкие холодный воздух и с остервенением вырвала его наружу, представляя, как он несется через всю огромную территорию Колымы. Как только из меня вышел весь воздух, голова упала вниз, и я разрыдалась. От бессилия и счастья.

Никогда раньше я не позволяла себе так громко кричать, выплескивая наружу всю боль, горечь и злость. Я всегда копила в себе сильные эмоции, не позволяя находить им выход в городе и в окружении других людей. Я могла орать от счастья, чтобы проверить эхо в ущельях, могла петь веселые песни. Но я никогда не кричала, пытаясь избавиться от накопившихся негативных эмоций.

Я улыбнулась себе и похвалила за мужество.

«А теперь танцуй!»

С этим было проще, я всегда танцевала на дороге, даже если меня кто-то видел. Но сейчас это был не просто танец, это был победный танец, при котором я заполняла внутренний опустошенный сосуд уже положительными эмоциями.

Я ВСЕГДА ТАНЦЕВАЛА НА ДОРОГЕ, ДАЖЕ ЕСЛИ МЕНЯ КТО-ТО ВИДЕЛ. НО СЕЙЧАС ЭТО БЫЛ НЕ ПРОСТО ТАНЕЦ, ЭТО БЫЛ ПОБЕДНЫЙ ТАНЕЦ, ПРИ КОТОРОМ Я ЗАПОЛНЯЛА ВНУТРЕННИЙ ОПУСТОШЕННЫЙ СОСУД УЖЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫМИ ЭМОЦИЯМИ.

За четыре утренних часа с шести до десяти мимо меня проехали четыре машины. Но остановилась лишь пятая. Это был красный груженый MAN. Водителя звали Юрий, и направлялся он прямо в Магадан. До него оставалось ехать двое суток.

– Ну ты и безбашенная. Еду, смотрю – стоит. Вроде не похожа на старателя с артели. Да еще и вдали от населенных пунктов. Давай, согревайся. Скоро остановку сделаем, пообедаем. У меня рыбный суп с собой и огурцы свои, домашние.