Еду в Магадан. Безумное путешествие из Петербурга до Крайнего Севера

Во времена Большого террора здесь была дислокация одного из стрелковых войск НКВД. И его казармы здесь были самыми большими во всей Колыме. С якутского слово «дебин» переводится как «багровый», «цвет ржавчины». Кажется, это название очень точно характеризует прошлое поселка. С 1946 года здесь находилась центральная больница Управления Северо-восточных исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛ).

Свобода и воля – разные вещи. Я никогда не был вольным, я был только свободным во все взрослые мои годы…

Варлам Шаламов «Колымские рассказы»

– Читала Варлама Шаламова?

– Кажется, нет… – ответила я, хотя точно знала, что не читала.

– Он написал «Колымские рассказы», очень рекомендую. Хотя местные поговаривают, что кое-что он там и преувеличил, но если хочешь получше узнать изнутри прошлое этих красных страниц истории, то стоит. Варлам лежал здесь в больнице и потом тут же и работал фельдшером.

«Здание было построено на века. Коридоры были залиты цементом; цвет цемента менялся в разных крыльях здания. Батареи центрального отопления, канализационные трубы – это была здесь Колыма будущего. А мебель в клубе была вся резная – отдельные откидные кресла – как у взрослых, где-нибудь в Москве».

Так писал Варлам Шаламов о больнице в Дебине. Сейчас бы мы так сказали про Колыму прошлого.

Мы прошлись по улицам поселка. На одной из них я увидела мужчину в клетчатой рубашке. Он граблями собирал опавшую листву, складывал ее в медный таз, стоящий на земле, а затем отправлял его в самодельную деревянную тачку, стоящую на колесиках от бывшей советской коляски.

– Здравствуйте.

– Здравия. Путешествуете?

– Да. Можно вас сфотографировать?

– Без проблем. Дерзайте.

Колыма становилась ближе. Чем больше узнаешь местность, тем теплее и душевнее она ощущается. Часто она перестает быть дикой благодаря знакомствам с людьми, которые своим сердцем и душой слились с родным краем. Но чем больше я узнавала о прошлом Колымы, тем страшнее мне становилось и тем сильнее мне хотелось слушать и поглощать информацию о былом.

– Тут, Наташ, и контингент разный. Есть потомки дальстроевцев, которые приехали в качестве трудового отряда строить дорогу, потомки заключенных, а могут быть и потомки надзирателей. Ну, или геологов. Кого здесь только нет.

«Лагпункты располагались через каждые 10–15 км. Вдоль всей трассы от сопок к дороге были проложены дощатые дорожки, по которым двигались тысячи тачек: к дороге – груженные песком и гравием, обратно, к сопкам, пустые. Колонны с зэками идут по трассе круглосуточно. Отправляют на вновь открытые прииски. Вдоль дороги несколько деревянных домов лагерной администрации. Дорога здесь строилась в двух направлениях. Картина та же, что и раньше – кишащий муравейник людей с тачками. Работают по 12 часов в светлое время».

М.Е. Выгон, прибывший по этапу в 1937 г.

Жизнь всегда виделась мне в разных тонах. Я старалась убирать шахматную доску, где существует лишь белое или черное. Как бы мне ни хотелось рисовать ее максимально яркими красами, страницы истории окрашиваются порой черным, да так смачно, что хочется стереть, забыть, ибо ты не в силах видеть черное черным. Психика будет стараться скорее перелистнуть этот темный лист или закрасить поверх белой замазкой, чтобы глаза смотрели на новую чистую поверхность, и кричать: «Нет, это белое, белое, нет здесь черного».

Но я позволила себе оттенки если не черного, то серого. Я расспрашивала Юру как можно больше. Писала названия книг, которые мне стоит прочитать по возвращении, уточняла названия самых жутких лагерных мест, интересовалась режимом дня бывших заключенных. Смотрела на дорогу и визуализировала. Я считала, что таким образом могу хотя бы мыслями почтить память узников Колымы.

– Давай тебя со стлаником сфоткаю, – сказал Юра, и мы затормозили.

– С кем?

– Это кустарник, вот, смотри. После прочтения Шаламова я стал к нему аж по-другому относиться.

Растение напоминало хвойное дерево, только этот кустарник был без ствола, он стелился по земле и был очень мягким на ощупь. Я обняла его и посмотрела в объектив своей же камеры.