Ефим Славский. Атомный главком

ЦК КПСС было вынуждено все работы по ликвидации аварии поручить Минсредмашу. Приказом МСМ СССР № 211 20 мая 1986 года был организован центральный штаб по ликвидации аварии на ЧАЭС и создано специальное управление строительства № 605. Тут же начались работы по проектированию «Укрытия» – системные, продуманные, как это и принято было в ведомстве Ефима Славского.

Возведенное «Укрытие» («саркофаг») над 4‐м энергоблоком ЧАЭС.

[Из открытых источников]

Свидетельствует председатель ЦК профсоюза работников атомной энергетики и промышленности Владимир Старцев: «Мне также довелось находиться в Чернобыле, когда туда прибыли руководители министерства во главе с Е.П. Славским. Видя, как он на месте организовал работу, заявляю, что, если бы не личное участие Е.П. Славского в организации ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, если бы не его опыт, несгибаемая перед самой высокой властью воля, то последствия аварии были бы гораздо более драматическими» [116. С. 323].

Чтобы вылить воду из барбатера, неудачно спроектированного Гидропроектом в подреакторном пространстве, пришлось геройствовать трем водолазам Передвигаясь по колено в радиоактивной воде, они добрались до запорных клапанов и, сдернув их, осушили бассейн. Все трое выжили.

Также героически, ударными темпами прорыли под фундаментом энергоблока 160‐метровый тоннель шахтеры из Донбасса и Тулы, чтобы установить бетонную плиту, препятствующую проникновению ядерного топлива в грунтовые воды, а оттуда – в Днепр.

Ефим Павлович, кстати, оценивал эту последнюю работу весьма критически. В одном из последних своих интервью он высказался о ней со свойственной ему прямотой: «Академики наши из института Курчатова нарекомендовали там черт знает чего. Они боялись, что топливо сплавится и образует раскаленную каплю, которая уйдет вглубь земли, в почвенные воды. Затеяли подводить плиту под реактор. Абсурд совершеннейший! Мне надо было ставить крест на их дурацкие решения, но я не стал вмешиваться – черт с вами, копайте. Столько сил ушло, людей облучили. Если бы был в это время Курчатов с его волей, с его авторитетом!» [97. С. 338–339].

В этой цитате просматривается, во-первых, прямое «расхождение» главы министерства со своим старым другом академиком Александровым, возглавлявшим Академию наук СССР и главный профильный институт отрасли – «Курчатник». Правда, если быть точнее, идея бетонной плиты под реактор принадлежала замдиректору Курчатовского института Евгению Велихову. Во-вторых, налицо явная усталость «Большого Ефима», уже не чувствовавшего в себе достаточных сил, как прежде, властно отвергать вредные и глупые по его пониманию идеи. «Черт с вами», – говорит он, как бы расписываясь в уходящей уже силе «атомного диктатора».

Слава Богу, был отвергнут безумный план (прошедший Госкомиссию) накрытия энергоблока сверху уже изготовленным алюминиевым колпаком. Славский, не будучи поначалу главным на площадке, не мог заранее предусмотреть, какая дурь еще придет в голову многочисленным начальникам. Но, наверное, он интуитивно чувствовал, что возведение укрытия над четвертым блоком – это «лебединая песня» на его атомном поприще.

В последние годы жизни Ефим Павлович с не покинувшим его «запалом» говорил Игорю Беляеву: «Сейчас сделано там все надежно, «Укрытие» это (название «Саркофаг» – я не люблю, когда так говорят) – надежное и тысячу лет простоит. Если нужно, я готов прямо сейчас стать смотрителем этого события. Каким образом? Буду ездить туда, сколько нужно, а, если понадобиться, поселюсь там, в Чернобыле до самого конца моей жизни».

Но как бы он ни хорохорился и ни «держал марку», для Славского – и как министра, и как человека – Чернобыль стал страшным ударом. Вот ведь – через сорок лет после начала строительства челябинской «Аннушки», спустя три десятка лет после триумфального запуска первой АЭС в Обнинске пришли к чернобыльскому позору. И из-за чего?! Из-за разгильдяйства, дури, пустых амбиций…

Это горькое чувство Ефим Павлович выразил на площадке Чернобыльской атомной станции после того, как «саркофаг» в ноябре того же 1986‐го закрыл руины четвертого энергоблока: «Я первым построил атомный блок и первым захоронил реактор

».

Фраза эта стала достоянием истории. Она бы смахивал на трагическую эпитафию своему трудовому пути, если не знать этого человека, вовсе не склонного к упадничеству. Тем не менее фраза эта разнеслась, в том числе по кремлевским коридорам. Где уже давно подумывали: как бы сплавить с глаз долой этого «зажившегося мастодонта» сталинской эпохи, плохо коррелирующего с задуманной «перестройкой». Чернобыль стал, по мнению этих людей, и прежде всего – генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва, вполне подходящим случаем.

<p>Глава 2</p><p>«Атомный лев» в отставке</p>