Ефим Славский. Атомный главком

На Кавказе поначалу «припекало» и застаиваться конармейцам не приходилось. «Бандитов было здесь не меньше, чем на Украине, а обстановка – сложнее, – писал Будённый в своих воспоминаниях. – В моем архиве сохранился интересный документ. Председатель Горской чрезвычайной комиссии Хускивадзе доносил начальнику административно-организационного отдела ВЧК Юго-Востока России Андрееву: «В Грозненском районе, а именно в Чеченском округе, последние 1–1,5 месяца наблюдается усиленная контрреволюционная работа разных темных дельцов. Большинство из них агенты, бьющие на слабые струны темного чеченца, а именно – на его фанатическую религиозность… Еще до сих пор есть целые районы Чечни, где буквально не ступала советская нога. В результате эти районы, свято чтившие законы гостеприимства, оказывали приют и убежище всякой контрреволюционной сволочи, которая, укрываясь в горах, была совершенно неуязвима и вела против нас яростную агитацию, провоцируя Советскую власть на каждом шагу» [42. С. 268].

Воевать Славскому довелось на Кавказе и с летучими отрядами «абреков», и с «Кубанской повстанческой армией» во главе с генералом Пржевальским. А кроме того, с бандами Сычева, Дубины, Ющенко, есаулов Богрова и Сапрунова, подполковников Юдина и Кривоносова, сотника Рендскова… Все это были настоящие армейские бои, порой с применением артиллерии с обеих сторон.

В ноябре 1922 года из штаба СКВО доносили в Москву: «К настоящему времени обстановка в округе представляется в следующем виде: около 55 процентов состава войск ведет непрерывную борьбу с бандитизмом в окружном масштабе… К началу ноября силы повстанцев вновь увеличились. Сейчас насчитывается 95 бандитских организаций силою примерно в 4500 сабель и около 1000 штыков при 60–70 пулеметах» [42. С. 269].

Но не только пробираться по горным тропам и выцеливать на скаку мятежников приходилось комиссару Славскому.

«Между схватками с белобандитами на Кавказе, убирали хлеб, строили кузни и мосты», – как всегда, скуповато вспоминает Ефим Павлович.

«Засуха, постигшая Республику, и в особенности Юго-Восточный край, вынуждала нас напрячь все усилия к тому, чтобы успешно произвести уборку урожая и засев озимых хлебов и этим смягчить продовольственный кризис», – разъясняет С.М. Будённый.

Согласно приказу командующего округом Ворошилова, красноармейские части посылались на помощь местному населению в сельхозработах: «В первую очередь обрабатываются огороды и земли семей красноармейцев; крестьянской бедноты; совхозы; земли остальных трудовых крестьян».

Приводится и статистика успехов на этой ниве. По неполным данным, бойцы 1‐й Конной было обработали за два года свыше 50 тысяч десятин пахотной земли, запахали 161 огород и 60 десятин огородной земли, очистили 14 садов, работало 10 744 красноармейца и 17 152 лошади. Организованы 124 кузницы, в которых отремонтировано 434 плуга, 121 борона, 24 сеялки и 59 повозок. Перевезено 16 424 пуда посевного материала, провеяно 2140 пудов зерна, перевезено 1500 пудов угля для упосевкома. Привлечено для ремонта земледельческих орудий и инвентаря 2 механических завода полностью, 3— частично и 25 мастерских технических училищ [42. С. 272].

Узнаем из документов, что Особая кавбригада, где служил Славский, «кроме выполненных ею полевых работ отремонтировала мост через Дон и несколько школ. (…) На стоянках-дневках читались лекции и проводились политбеседы, и даже работала школа по ликвидации неграмотности. В полку имелся свой духовой оркестр, который играл на спектаклях, и сам устраивал концерты» [106. С. 19].

С масштабным бандитизмом на Кавказе и Ставрополье за два года удалось покончить. Политика НЭПа, замена продразверстки продналогом делали свое дело – крестьяне успокоились, перестали пополнять банды, помогали частям ГПУ вылавливать поредевшие остатки бандитских отрядов.

Тем временем в Москве на совещании начальника штаба РККА с начальниками штабов округов обсуждалась концепция Фрунзе о принципах территориального строительства армии в мирное время. С мая 1923 года началась переброска частей 1‐й Конной армии с Северного Кавказа на территорию Московского и Петроградского военных округов.

Особая кавалерийская бригада – одна из немногих оставшихся кадровых соединений 1-й Конной и вообще советской кавалерии, получила назначение в Москву.

Так закачивалась долгая Гражданская война (но не военная служба!) для Ефима Славского.

Прощаясь с любимой 1‐й Конной армией, Клим Ворошилов писал: «19 мая 1923 года в Лабинской конармия справляла 4‐ю годовщину 4‐й кавалерийской дивизии. Были сведены вместе три дивизии – 4‐я, Чонгарская и 14‐я. От Особой бригады и 2‐й кавалерийской дивизии были представители по 120 человек. Празднество удалось на славу. Дивизии выглядят прелестно. Строевая подготовка вполне удовлетворительна. На конских состязаниях ребята показали себя настоящими удальцами и молодцами. Мне становится уже жаль, что я согласился на перевод конной армии из СКВО, пропадет все, распылится и расползется» [13].