Его Величество Змееныш

Меньше чем за три четверти часа начертить безупречную септаграмму на старом паркете маленького коридорного пятачка решительно невозможно. Особенно Еве. Интересно, у всех ли русалок руки растут из ж… анального плавника? Может быть, это расовый признак, его следует культивировать и использовать в целях…

Сферы полезного применения собственной безрукости ей продумать не дали. Пришёл мрачный Змеев и молча забрал из рук чёрный и жирный обмылок. Стёр все её геометрические потуги, расставил точки и принялся за дело. Чертить у него получалось почти безупречно. Вот как, расскажите, нормальный человек, пусть даже магически одарённый, может нарисовать семиконечную звезду на глазок, без сантиметровых линеек, и так филигранно? Младший Змеев — чудовище. И сам с этим не спорит. Он вообще безнадёжно молчит.

Осмотрев его потрясающее творение, Ева осталась довольна. Протянула ему пачку влажных салфеток, с тайным удовольствием пронаблюдав, как он вытирает красивые руки от липких следов магического мелка.

— Таче! — пальцами правой руки элегантно взмахнула. Лабораторную палочку-концентратор снова забыла на кафедре. Вот думала же забрать, каракатица. Ни разу она не волшебница. Пальчиками махать половина энергии заклинания рассыплется в воздух. Работать руками — лишь увеличивать магическую энтропию.

Ровные тёмные стороны четырнадцатигранника вдруг заметно почернели. Небольшие шероховатости мягко слились в гладкие, масляно поблёскивающие чёрные линии.

— Это их так калибруют, стационарные знаки, — пояснила русалка, пытаясь хоть как-то разбить угнетающую тишину. — Зато теперь свечек не нужно. А чтобы народ не пугать, постелю тут красивенький коврик. Как считаешь, сосед?

Снова молчание. Токсичное, едкое, выразительное. Ева нервничала всё больше.

— И сигил рисовать больше мне нужды нет. Та избушка в лесу стоит в центре естественной септаграммы. Такое в природе случается. Наши естественники целые экспедиции снаряжают, всё ищут, исследуют. А теперь у меня есть своя. Песенку петь тоже не буду, не думай.

— Женщина… — Илья тихо позвал. — Ну зачем ты так всё опять усложняешь?

Ева вспыхнула, рвано вздохнула и… не нашлась, что ответить ему.

Время шло, а они всё стояли, глядя под ноги. Знак на полу медленно и неуклонно въедался в старые доски паркета. Его линии стали похожи на выжженную толстым паяльником полосу. Теперь коврик точно понадобится.

— Тебе нужно ехать к отцу, — упрямо пробормотала русалка.

— Мы с тобой ходим по кругу. Второй раз ты собираешься уходить, произносишь все те же слова, думаешь те же мысли. Пора бы определиться, селёдка.

— Да. Но твой отец…

— Стабилен, — в голосе Змеева снова звякнули холодные нотки, до боли знакомые Еве. — Его состояние прямо сейчас не вызывает у врачей никаких опасений. С ними я уже пообщался. Или ты собираешься месяцами скитаться по этому миру? Ева… заканчивай играть со мной в свои странные игры. Я не куколка на верёвочках. Просто решись.

Сказал и протянул ей веретено. Как-то само по себе оказалось, что за плечом у Ильи уже виднелся тот самый рюкзак, а в кулаке зажат Канинский шарик. А Ева…

Она наконец-то решилась. Молча взяла в руки магический артефакт. Шагнула в центр выжженной на паркете звезды и к Илье повернулась спиной.

К концу нити привязан был гвоздь. Толстый, медный, с квадратной кованой шляпкой. Ева видела такие в той самой лесной избушке у Княжпогоста. Задумавшись на секунду, аккуратно, как канцелярскую кнопку, вколола его прямо в центре колдовской звезды. Размотала пушистую нить, поиграв в пальцах веретеном.

— Дохлые яги. Заклинание забыла… — виновато оглядываясь на стоящего за спиной Змеева прошептала русалка.

— Инвия? — он шагнул следом за ней в центр звезды, мягко обнимая девушку. — Я прочёл твои двести способов избавления от приворота. Там оно было.

— Точно, — девушка согласилась, уютно устраиваясь в надёжных руках. — Инвия.

Налетел вдруг холодный сквозняк. Повинуясь магическому ритуалу, стены квартиры покорно раздвинулись, растворяясь в пространстве. Квартира, как книга, открылась навстречу негостеприимному миру, впуская рёв урагана, пронзительный холод и снежный заряд.

Снова серые камни буквально выросли под ногами. Но теперь путешественники между мирами были готовы к сюрпризам. Им так обоим казалось ещё минут десять назад. Над головой развернулась кромешная тьма. Злая ярость штормовых порывов вбивала острые снежные иглы им в лица. Взглянув себе под ноги, Ева судорожно вцепилась в твёрдо стоящего сзади Илью. Снежная бездна. Они оказались на самой вершине огромной скалы, высившейся посреди бескрайней льдисто-белой пустыни. Она казалась гигантским, искорёженным злобным кариесом одиноким клыком. Каменный зуб сиротливо торчал из разрушенной челюсти давно вымершего горного динозавра. Только серая вертикаль под ногами, дикий ветер и снег. Чёрное с белым.

К счастью, одеты они оказались по случаю и по погоде. Шубы, подбитые густым серебристым мехом штаны, высокие сапоги на шнуровках, пушистые капюшоны и толстые рукавицы.