Его Величество Змееныш

Лысый старик оценил. Усмехнулся и широким жестом радушного хозяина взмахнул рукой, зовя за стол внезапных гостей. Ева рвано вздохнула. Змеёныш бесстрашно шагнул в полумрак каменных стен и её потянул за собой.

— Спутался, значится, с ведьмой… — проскрипел ему лысый. — И доколь собираешься бегать?

Ева бросила взгляд на сплетённые руки и снова вздохнула. Хорошо, что теперь чешуи на них не было. Подумаешь, зеленоватая шкурка. И когти, как у медведицы. Может, у ведьм тут так принято. В аристократичной ладони Ильи её зеленоватая лапка выглядела смехотворно. Видимо, ей пока не стоит рисковать и в зеркала не заглядывать. Страшно. Но почему тогда новоявленный принц её вдруг привлёк к себе нежно, снял капюшон и носом зарылся в порядком взъерошенные волосы?

— Это вас не касается, — негромко, но убедительно изрёк Илья. Настолько, что оценивающая ухмылка сползла с лица лысого, как первый снег под лучами осеннего солнца.

— Ишь ты, — не поднимаясь из-за стола, старик рукой потянулся назад, что-то нащупывая за стулом. Илья тут же напрягся и одним плавным движением снова задвинул Еву себе за спину. — Там отец тебя предал проклятию, наследства лишает, а он с девкой тут носится. С ведьмою окаянной. Ещё как касается!

Старик резко вытащил из-за спины длинную кочергу и стремительно ткнул ею в сторону Евы. Младший Змеев точным движением тут же перехватил этот опасный порыв, железяку у старика отобрал и опёрся на неё, словно на посох.

— Дрова проверни! — в бесцветных глазах лысого вдруг отчётливо мелькнуло плохо скрываемое удивление. — И садитесь уже. В ногах правды нет. Не боись, до рассвета вас здесь не разыщут.

— А с рассветом ты приведёшь сюда королевских ищеек? — голосом Змеева можно было воду морозить.

В кипящем электрическом чайнике. Но дрова в круглой печке он всё-таки поворошил, при этом не выпуская из виду хозяина дома.

— Они сами благополучно придут, не тревожься, — ухмыльнулся старик, ударом ноги выдвигая из-под стола крепко сколоченную деревянную табуретку. По поганому следу за ней прилетят. — И красноречиво кивнул в сторону Евы. — Садись, бывший наследничек, — растянул лысый губы в уродливом подобии улыбки. — И на что ты надеялся? Василиус своего никому никогда не отдаст. Не у каждого короля в постели есть ведьма. А ты ещё… молокосос с ним тягаться.

— А у ведьмы спросить? — Ева всё же не выдержала. — Вдруг она не согласна?

Воцарилось молчание. Минуту подумав, Илья всё же сел на тяжёлую табуретку, тут же притянув к себе на колени русалку. Которая ведьма. Зелёная то ли от злости, то ли вовсе от жизни такой.

— На немую скалу чего ради ты притащила его? — наконец, обратился к ней лысый. — Король больше не даст взойти солнцу, и надеяться позабудь. А твоя рыба слаба, на скале ей делать нечего.

Гости молча переглянулись. Произнесённые плешивым слова походили на бред сумасшедшего. Да и весь его вид наводил на весьма невесёлые мысли.

— А как вы узнали меня? — Илья осторожно спросил. — Я вас что-то не помню.

— Нас? — старик удивлённо уставился на него и оглянулся. — Эко ведьма тебя заморочила, Илий.

Змеёныш нахмурился, о чём-то напряжённо раздумывая.

— Их королевское высочество так пошутили, — слабо фыркнула Ева. — И обходительнее с принцем, старик. Я ведь тоже серьёзно могу рассердиться. А с ведьмами даже Василиусы не спорят, сам знаешь.

Лысый взглянул на неё исподлобья, но прекословить не решился. Лишь губу закусил, притянув к себе крупную глиняную чашку с каким-то вонючим пойлом. Местная ведьма явно не обладала покладистым, мягким характером. Вот и отлично.

— Мало кто замечает горемычного кла… — тут старик вдруг осёкся, закашлявшись. — Ключника. А ты, их высочество, всё науками увлекался да поединками. На нас и не смотрел. Что тебе твой несчастный народ. А теперь и тем паче…

— Не ключнику порицать наследного принца, — холодно перебил его Змеев. — Милая, а куда подевалось то зеркальце?

Куда подевалось… на шее висело, на одной тонкой и прочной цепочке с кольцом. И с первого шага на жуткой скале оно Еву тянуло, как брошенный камень на дно, и висело на ней непосильною ношей. Расстегнув, наконец, меховую одёжку, девушка выудила артефакт. Глаза бы её их не видели.

Никогда она не понимала повального увлечения артефакторикой. Ладно, ведьмы. Пашка вообще одержим был магическими предметами и их функциональными свойствами. Ещё гномы, конечно, им можно простить. Но обычные маги и морфы, как новогодние детские ёлки, увешанные драгоценными безделушками, её откровенно смешили. “Лучше колдуйте, убогие!” — как обычно говорил назидательный Корвус.

Едва только выскользнув из многочисленных складок тёплого одеяния, миниатюрное зеркальце засияло, мерцая, как проблесковый маяк на полицейской патрульной машине. Странно. В их предыдущий визит в этот мир зеркальце не вело себя так неожиданно-красноречиво. И кольцо. Оно вдруг болезненно обожгло пальцы девушки холодом. Ева дрогнула, выронив украшения, и они с негромким звоном повисли, покачиваясь на ювелирной серебряной нити.