Экономика чувств. Русская литература эпохи Николая I (Политическая экономия и литература)

Я до сих пор не могу забыть двух старичков прошедшего века, которых, увы! теперь уже нет, но душа моя полна еще до сих пор жалости, и чувства мои странно сжимаются, когда воображу себе, что приеду со временем опять на их прежнее, ныне опустелое жилище, и увижу кучу развалившихся хат, заглохший пруд, заросший ров на том месте, где стоял низенький домик – и ничего более. Грустно! мне заранее грустно. Но обратимся к рассказу [Гоголь 19766: 8].

Резкий поворот рассказчика от болезненных воспоминаний к делу изложения событий – вот абрис всей повести. Эмоциональный рассказ о гостеприимстве Товстогубов завершается описанием того, как после смерти супругов их наследник разорил имение, менее заботясь о его управлении, чем о покупках разного рода безделиц, не превышающих оптом цены «одного рубля» [Гоголь 19766: 28]. Во многом подобно превращению привязанности в абстрактную денежную ценность, что достигается переходом от «Я люблю» в первой строке к «одному рублю» в концовке, ностальгия повествователя, вспоминающего гостеприимство пожилой четы, становится ходким товаром в форме повести.

В «Старосветских помещиках» Гоголь «торгует» мифом о гостеприимстве как исчезающем наследии «докоммерческих» времен. Повествователь буквально превращает гостеприимство Товстогубов в миф на продажу, заявляя: «Если бы я был живописец и хотел изобразить на полотне Филемона и Бавкиду, я бы никогда не избрал другого оригинала, кроме них» [Гоголь 19766: 8]. Филемон и Бавкида – персонажи греческой мифологии, которых изображает Овидий в «Метаморфозах»; эта бедная пожилая чета принимает у себя в доме путешествующих Юпитера и Меркурия и предлагает гостям разделить с ними пищу и кров. В благодарность Юпитер исполняет их желание прожить остаток дней жрецами в его храме и умереть в один день. Конец их земной жизни становится началом бессмертия, поскольку они превращаются в пару деревьев, растущих у входа в храм [Овидий 2016: 630].

Будучи частой темой европейских литографий и картин, гостеприимство Филемона и Бавкиды стало также предметом раннего творчества русского художника О. А. Кипренского (см. рис. 6). Завершив в 1802 году свое произведение, Кипренский получил за него золотую медаль Петербургской Академии художеств. К тому времени, как Гоголь в 1829 году приехал в Петербург, картину приобрел П. П. Свиньин, открыв для свободного обозрения в составе своей коллекции антиквариата и произведений искусства, которую назвал «Русским музеем». Свиньин, будучи издателем журнала «Отечественные записки» (1818–1884), где в 1830 году был опубликован один из рассказов Гоголя, разумеется, был ему известен; вполне возможно, что Гоголь в какой-то момент видел и коллекцию, и картину. Как можно судить по многочисленным упоминаниям в произведениях писателя о продаже в 1834 году коллекции Свиньина, возможно, он даже присутствовал на аукционе, где были проданы картина Кипренского и другие предметы[71].

Рис. 6. Кипренский О. А. Юпитер с Меркурием посещают Филемона и Бавкиду (1802). Холст, масло. 124,7 х 101,8 см. Национальный художественный музей, Рига, Латвия

Повесть Гоголя одновременно и воспроизводит, и разоблачает миф о Филемоне и Бавкиде. Воскрешая дарованное богами изобилие, благодаря которому винные бочонки супружеской четы у Овидия не иссякают, гостеприимство Товстогубов становится возможным благодаря «благословенному» плодородию земли: