Экономика чувств. Русская литература эпохи Николая I (Политическая экономия и литература)

Денежные реформы находят яркое отражение в повести Достоевского о человеке, который пытается использовать деньги для подтверждения собственной значимости – ив конечном счете терпит крах. В качестве средства продвижения и формирования своего Я, деньги, как кажется, дают Голядкину возможность социальной мобильности. Сам герой восхваляет способность своих 750 бумажных рублей «далеко повести человека» [Достоевский 19726:110][89]. Действительно, первое, за что платит Голядкин в повести, это карета, которая за 25 рублей развозит его по разным местам, где он пытается предстать человеком из хорошего общества со значительным состоянием. Но, как мы видели в главе 1, план Голядкина попасть туда проваливается, и он каждым новым шагом все больше себя дискредитирует.

Это происходит даже в его собственном доме, куда Голядкин приводит двойника вскоре после его появления. Здесь Голядкин принимает роль щедрого хозяина, предлагающего покровительство своему, по-видимому, неудачливому гостю [Достоевский 19726: 153–157]. Однако, как показывают попытки Чичикова вовлечь его гостеприимных хозяев в незаконные сделки, несчастные гости могут скрывать весьма опасные амбиции. Действительно, угостив двойника обедом и, признаться, слишком большим количеством ромового пунша, Голядкин просыпается на следующий день и осознает, что дал больше, чем намеревался: в частности, раскрыл двойнику секреты, которые тот потом использует, чтобы испортить репутацию главного героя. Жалоба униженного хозяина «он ел мой хлеб, Антон Антонович; он пользовался гостеприимством моим» не возвращает ему уважения, которое он утратил и на службе, и среди друзей [Достоевский 19726: 198]. Однако эти слова помогают читателям истолковать бесконечные траты героя как провалившийся спектакль благородной щедрости.

По мере того как поиск Голядкиным самооправданий становится все более насущным, он тратит все больше денег в своих скитаниях по городу. Беря экипажи, «чтоб времени не терять», Голядкин платит за быстрое развитие многопланового сюжета [Достоевский 19726: 170]. Его расточительство становятся все более неразумным. Он платит извозчикам, чтобы те его ждали, только затем, чтобы потом отпустить, а одному извозчику дает деньги за ожидание «даже с большою охотою» [Достоевский 19726:171]. В одном месте повествователь комментирует необычно расточительное поведение Голядкина: «Господин Голядкин стал как-то необыкновенно щедр» [Достоевский 19726: 177]. Даже после бешеной езды в нанятой двойником карете, из которой тот пытается его выкинуть, Голядкин покорно платит кучеру, прежде чем преследовать своего антагониста пешком: «Не забыв расплатиться с извозчиком, бросился господин Голядкин на улицу» [Достоевский 19726: 206].

Несмотря на непрерывные передвижения и безудержные траты, Голядкин не достигает конечной цели и до самого конца повести не покупает ничего по-настоящему ценного. В этом плане и его перемещения, и его траты аналогичны его речи. Характеризуясь запинками и неэффективным многословием, как во впечатляюще бессодержательной цепочке фраз «Так и так, дескать… вот как…», речь Голядкина постоянно уходит в сторону, только чтобы снова вернуться к началу [Достоевский 19726:196].

Если говорить с позиций экономики, Голядкин растрачивает свои слова, тратит их неразумно, получая взамен мало или ничего (с точки зрения связности и понимания собеседником)[90]. Это особенно справедливо в отношении его словесных попыток заявить о собственном статусе, например, в первом разговоре с доктором:

Я говорю, чтоб вы меня извинили, Крестьян Иванович, в том, что я, сколько мне кажется, не мастер красно говорить <…> много говорить не умею; придавать слогу красоту не учился. Зато я, Крестьян Иванович, действую; зато я действую, Крестьян Иванович! [Достоевский 19726: 116].

Голядкину, перебивающему самого себя оговорками и повторами, не удается выразить почти ничего, кроме неумения выражаться.