Экономика творчества в XXI веке. Как писателям, художникам, музыкантам и другим творцам зарабатывать на жизнь в век цифровых технологий

Желание Ноа Фишера сформировать новое отношение к искусству и между ним и обществом – это то (или мне так кажется), что многие разделяют. Молодые художники часто очень идеалистичны, мотивированы не только преданностью своему призванию, но и чувством социальной миссии, которая обычно идет вразрез с ценностями рынка. На каждого человека, который хочет быть Джулианом Шнабелем, приходится еще один, который хочет быть Бэнкси, знаменитым уличным художником. Вопрос в том, как? Как бы ни было тяжело сохранить карьеру, продавая свои работы, еще тяжелее поддерживать ее, не продавая. Джен Делос Рейес из Иллинойского университета в Чикаго – одна из ведущих фигур в области социальной практики, формы искусства, суть которой не в создании и выставке объектов (продаваемых или нет), а в прямом контакте со зрителями и сообществами ради изменений – своего рода «искусство как долг обществу». Такая практика с миссией политической трансформации становится все более значимой в мире искусства. Как признала Делос Рейес, в ней также отсутствует экономическая модель. «Я понимаю, что значит заниматься творчеством таким образом, – говорю я ей, – но не понимаю, что значит зарабатывать этим на жизнь». – «Да, – смеялась она, – это мы и пытаемся выяснить».

Шесть художников

Джейн Маунт было тридцать шесть лет, и она все еще старалась ворваться в мир искусства Нью-Йорка, когда осталась без студии. Это случилось в 2007 году. Маунт, которая хотела стать художницей с пяти лет, поступила в магистратуру в Хантере еще в середине 1990-х, когда программа начинала набирать обороты, но через год бросила учебу. Она хотела заниматься живописью, а в художественной школе в те времена этому не было места. Позже Маунт устроила несколько выставок – с большими, образными полотнами и рисунками, – но они не оправдали ожиданий. «Ты сперва прилагаешь усилия, чтобы сделать работу и смонтировать шоу, чтобы к тебе пришли люди, – сказала она, – а потом все раз – и закончилось». А еще на нее давила скука: наводить контакты, чтобы пробиться в мире искусства, – это совсем не то, чем она могла бы или хотела заниматься. «Просто это было не похоже на жизнеспособный проект», – сказала она. А потом здание, в котором она работала, было продано, и Маунт потеряла свою студию.

У нее не было денежных трудностей. Примерно в 1995 году она обнаружила, что в компьютерном зале в подвале Хантера есть интернет. Она прошла стажировку на одном из первых сайтов, поддерживающих рекламу, выучила HTML, стала ранним веб-дизайнером и соучредителем пары интернет-компаний во время бума доткомов. В конце концов, рисовать стало трудно, у нее в подчинении было девяносто человек, поэтому она уволилась с работы и продала часть своих акций в одной из компаний, чтобы сконцентрироваться и финансировать свое искусство.

И тут – ни студии, ни связей, ни отклика. Маунт решила творить за своим обеденным столом, что означало очень компактный режим работы, а так как они с мужем буквально перед этим купили книжные полки, она начала, просто для практики, создавать иллюстрации к тем изданиям, что у них были. Как-то в гости пришел ее друг. «Боже мой, – сказал он, – что это? Я хочу купить все четыре этих маленьких рисунка прямо сейчас». Она сказала, что никогда не видела, чтобы кто-нибудь «так бурно откликался» на сделанное ею. Это было похоже на то, как человек реагирует на музыку.

Маунт понимала, что к чему-то идет. Она начала иллюстрировать книги своих друзей и продавать результаты на Etsy и других сайтах. Когда она научилась заниматься творчеством так, как ей самой хотелось, – «чистым искусством», как она выразилась, когда пытаешься только передать свое «послание», – она подумала: «А вдруг я придумаю способ сделать то, чего люди действительно хотят? Именно тогда я начала просить людей рассказывать мне о своих любимых книгах, о тех, что сделали их такими, какие они есть, и изображать их в виде декораций, – “идеальных стеллажей”, как она их назвала. – И, в общем, людям понравилось. Они любят книги. И идея взять это чувство и сделать его визуальным и персонализированным действительно поразила меня».