Экономика творчества в XXI веке. Как писателям, художникам, музыкантам и другим творцам зарабатывать на жизнь в век цифровых технологий

Комплекс идей и установок, связанных со второй парадигмой – искусством как высшей истиной, художником как священным призванием, гением, оригинальностью, богемной аутентичностью, – продолжает оказывать свое влияние, пусть и более слабое, и по сей день. Однако на практике уже в период между мировыми войнами, когда модернизм все еще находился в расцвете, начала формироваться третья парадигма. После Второй мировой войны она вышла на первый план.

Это был век «культурного бума». Строились музеи, театры и концертные залы, создавались оркестры, оперные и балетные труппы, и все это в беспрецедентном количестве. Для поддержки искусства возникали фонды, резиденции, организации, советы – целый бюрократический аппарат. Послевоенное процветание также впервые в истории коснулось массового среднего класса, у которого был досуг, доход и стремление к «совершенствованию». Леонард Бернстайн вышел на телевидение, чтобы рассказать нам о Моцарте. Клифтон Фадиман придумал «План чтения на всю жизнь (Lifetime Reading Plan).

Искусство все больше становится общественным благом. В 1965 году был основан Национальный фонд искусств. Госдепартамент финансировал культурный обмен. В начальных и средних школах стали преподавать музыку, «творческое письмо», «декоративно-прикладное искусство». В учебных планах колледжей становилось все больше курсов по классической литературе. В 1920-х годах появилось понятие магистра искусств. С 1940 по 1980 год количество учреждений, присуждающих ученые степени по специальности «изобразительное искусство», увеличилось с одиннадцати до ста сорока семи. В 1936 году в Университете Айовы была открыта знаменитая Мастерская писателей, первая в своем роде. К 1945 году таких программ было восемь, к 1984 году – сто пятьдесят.

Проще говоря, искусство было институционализировано. Таким образом художник стал продуктом и резидентом, другими словами – профессионалом. Теперь не нужно было ехать в Париж, чтобы создать свой шедевр, а потом ждать, когда мир тебя догонит. Нужно было поступить в университет, как будущему врачу или юристу. Никто больше не совершал прыжка от безвестности к славе одной шедевральной работой. Все медленно поднимались по служебной лестнице: накапливали верительные грамоты, сидели в советах и комитетах, собирали призы и стипендии – и составляли резюме.

Человек не просто учился в университете – он все чаще и чаще зарабатывал там на жизнь. Высшее образование процветало: с 1949 по 1979 год число профессоров увеличилось почти втрое, студентов – более чем вчетверо, а колледжи открывались почти по одному в неделю. Уже к 1930-м годам философ Ирвин Эдман предупреждал писателей не соваться в академические круги. После войны преподавание стало нормой среди поэтов и прозаиков, как и среди живописцев и скульпторов. В 1948 году Сол Беллоу отправился в Париж, где начал свой ранний шедевр «Приключения Оги Марча» (The Adventures of Augie March), но у него была стипендия Гуггенхайма и доцентура.

С коммерческой точки зрения, профессионализация была не то чтобы формальной, но при этом несомненной. Культурная индустрия тоже процветала: звукозаписывающие лейблы и радиостанции, издательства и журналы, галереи и театры. Художники создавали союзы и профессиональные ассоциации, проводили конференции, вручали друг другу призы, которые являлись способами определения не только победителей, но и организаций, проводивших розыгрыши. К «Оскару» (1929) были добавлены «Тони» (1947), «Эмми» (1949), Национальная книжная премия (1950), «Грэмми» (1959). Сама собой сформировалась полная структура профессиональных посредников и обработчиков – агентов, менеджеров, публицистов, букмекеров. С ней появился и аппарат официального вкуса: критики, рецензионные секции, новые награды. Культурная индустрия не только развивалась, но и стала относительно стабильной, а это означало, что художники могли вступать в относительно устойчивые отношения с соответствующими учреждениями. Быть автором означало строить карьеру, и различные ее пути были четко определены.

* * *

Ничего из этого, опять же, не произошло изолированно. Всеобщая профессионализация охватила весь социум. Специалистами становились: интеллектуалы (а именно профессорами), ученые (отнюдь не внештатными любителями XVIII–XIX веков вроде Франклина и Дарвина), бизнесмены («менеджерами»), спортсмены, журналисты, полицейские. Университеты были заняты открытием профессиональных школ и придумыванием возможностей для получения ученых степеней. В 1956 году Гарольд Розенберг, великий критик искусства середины века и мыслитель широкого спектра, написал эссе, в котором рассуждал именно об этом. Он назвал его «Обыкновенный профессионал» (Everyman a Professional).