Экономика творчества в XXI веке. Как писателям, художникам, музыкантам и другим творцам зарабатывать на жизнь в век цифровых технологий

Настоящей мантрой звучит слово «инновации» – особенно «инновации, разрушающие шаблоны», – которые представляют собой кодекс обращения с колледжами и университетами как с коммерческими структурами, при этом факультеты переосмысляются как «центры прибыли». Сокращение штата постоянных преподавателей, в конце концов, является мерой сокращения расходов, но это не единственное решение. Некоторые школы уменьшают продолжительность программ магистратуры. Другие урезают студийное пространство или полностью его ликвидируют. О программах судят по их способности давать «отдачу от инвестиций» – из-за этого стандарта искусство в целом не очень хорошо продается, а с традиционными дисциплинами, такими как живопись, скульптура и ремесла, дела обстоят еще хуже. Коко Фуско, междисциплинарная художница, преподававшая во многих школах, написала о «постстудийных программах» и «уменьшении практической части художественного образования для получения институциональной прибыли» – отступлении от работы руками, глазами и разумом.

Вместо этого новые товарные линейки в попытке уловить волну рыночных трендов разворачиваются, как выразилась Фуско, «во множестве новомодных направлений». К примеру, в середине 1990-х годов в Школе изобразительных искусств в Нью-Йорке существовало четыре профильных программы. Сегодня их двадцать одна, в том числе двенадцать магистерских (среди них «Нарративное искусство», «Иллюстрация как визуальный очерк», «Интерактивный дизайн», «Брендинг»). Школы слишком быстро расширяются, влезают в чрезмерные долги и вынуждены зачислять все больше абитуриентов, не имея возможности соразмерно увеличить материально-техническую базу или профессорско-преподавательский состав. Вместо того чтобы предоставлять то образование, в котором нуждаются студенты, они все чаще видят себя в бизнесе, производящем то, что нужно будущим работодателям выпускников.

Разумеется, возникает вопрос о стоимости обучения и долгах. Из десяти самых дорогих колледжей страны, как я уже упоминал в главе 11, семь – школы искусств. Художественные программы стоят очень дорого, отчасти потому, что помещения крайне недешевы, а пожертвования в художественные школы, как правило, невелики, поскольку среди выпускников не так много богатых людей. Что касается магистратуры, университеты относятся к ним, как и к большинству других профильных программ, как к «дойным коровам», что означает, что финансовая помощь студентам, как правило, недоступна. «Выпускники художественных вузов, – пишет Дэйв Хики о буме программ, который начался в 1980-х годах, – постепенно превращаются в посредников на взятке. Они заняли у правительства четверть миллиона долларов, отдали его университету, чтобы построить декану дом, а затем работают в магазине Apple, чтобы оплатить долг».

После финансового кризиса в 2008 году ситуация только ухудшилась, как в бакалавриатах, так и в магистратурах. Растут не только долги и стоимость обучения, количество абитуриентов тоже снизилось – примерно в половину или чуть больше, – а значит, что и требования для поступления тоже. Помимо нескольких лучших школ, в остальные попадают более пятидесяти процентов. «Они берут всех, – заметила Нэнси Блум, – и это ужасно». Люди часто поступают в художественные школы по ложным причинам: чтобы отложить принятие решений о будущем, потому что проблемы с учебой или социальные проблемы мешают им хорошо учиться в старших классах, потому что они хотят бороться за социальную справедливость, но у них нет таланта к искусству, и вместо этого приходится заниматься чем-то вроде юриспруденции или журналистики.

«Трагедия студенческого долга, – объяснила она, – заключается в том, что он лежит на людях, которые вообще не должны были поступать в художественную школу. Кричать хочется. Я знаю очень среднестатистических, порядочных молодых людей, которые обременены страшными долгами, из которых им ни за что не выбраться. Это аморально, это извращение. И мы даже не говорим о коммерческих художественных школах, многие из которых, как и такие же колледжи в целом, – это жульнические конвейеры, охочие до наивных невежд, за счет которых можно наварить на федеральной системе студенческих займов. Это такие места, как повсеместно возникающие институты искусств, объединения, в которые входит множество учебных заведений, неоднократно бывшие объектами многих судебных исков, или Академия искусств в Сан-Франциско, крупнейшая частная художественная школа в стране, 35 % студентов которой посещают занятия исключительно онлайн (да, в художественной школе), и только 7 % проходят полный четырехлетний курс обучения.