Экономика во лжи. Прошлое, настоящее и будущее российской экономики

В нашем обществе давно вошло в привычку пенять экономистам на неразумность предлагаемых планов по выводу страны из перманентного социально-экономического кризиса. Критическая аргументация такова: молодая экономическая поросль склонна игнорировать лучшее из советского опыта, экономисты старой закалки не учитывают современные рыночные реалии, а теоретики либерально-рыночного окраса и вовсе нелегитимны в силу ложной ответственности, которую они вынуждены нести за чужие ошибки, просчеты и преступления двадцатилетней давности. Однако все современные попытки «облагородить» российскую экономику будут тщетны, пока мы не осознаем ряд непреложных положений.

Россия – страна традиционалистская, что означает превалирование неформальных общественных ценностей. Их попрание, отрицание неизменно ввергает наш социум в хаос. В России законодательные нормы всегда были необходимым, часто обременительным, но лишь довеском к народным морально-нравственным ценностям. Противопоставление закона и справедливости, вынужденный отказ от их пусть призрачного, но единства – наследственная черта русского человека.

Россия – страна патерналистская, роль государства во всех сферах общественной жизни у нас всегда была преобладающей. Мы не Америка, у которой, говоря словами великого поэта Андрея Вознесенского, не было своего XVII века, а государственное устройство формировалось исходя из максимально возможной индивидуальной свободы. Сравнение с Европой также весьма условно, поскольку еще столетие назад Россией правил Помазанник Божий, тогда как во многих европейских государствах монархии были либо уже конституционно ограничены, либо упразднены вовсе. Патернализм, дирижизм[2], вера в сильное государство, управляемое на основе единоначалия, – отличительные признаки мировосприятия русского человека. Экономика для нас – не рынок, экономика для нас – люди. С их трудом, потребностями, настроениями.

Россия – страна религиозная, в первую очередь православная. Католические или протестантские представления о человеческой деятельности значительно расходятся с православными уложениями. Кажущееся уменьшение влияния веры на россиян обманчиво – снижение количества прихожан, регулярно посещающих храмы, отнюдь не тождественно постепенному отходу общества от религиозных устоев. Как будет показано ниже, в предыдущие периоды православие не только не препятствовало, но, наоборот, способствовало экономическому росту, увеличению численности населения и цивилизационному прогрессу России.

Мировоззренческий нигилизм, построенный на отрицании этих простых истин, стал фундаментом царящих в современной России лжи и недоверия, экономической стагнации и социальной деградации, массовой апатии и индивидуальной эмиграции, а в итоге – депрессии великой нации.

Скудное наследие

Экономика – наука молодая, ей лет триста от роду (сравните с многовековыми традициями философии, психологии или обществознания)[3]. До середины XVIII в., то есть до начала промышленной революции, учение о рациональном хозяйствовании в основном было встроено в другие гуманитарные дисциплины, хотя ранее все же появлялись сугубо экономические трактаты. Да и о какой экономике идет речь, когда практически во всех странах того времени господствовала абсолютная монархия (Америка была редким исключением), основным фактором производства служила земля, реже – отдельные природные ресурсы, а источником богатства – торговля с ее меркантилистскими фетишами: деньгами, золотом и серебром?

Странноватый профессор логики из Глазго Адам Смит с его «Исследованием о природе и причинах богатства народов», впервые изданным в 1776 г., произвел настоящую мировоззренческую революцию, впервые заявив, что истинным благосостоянием нации являются не злато с серебром, а промышленное производство и труд. В свою очередь, непреложным фактором прироста суверенных активов является свобода индивидуума. К слову, вполне вероятно, что «Богатство народов» изначально планировалось Смитом как часть более масштабного труда об этической философии (в 1759 г. вышла его «Теория нравственных чувств», где он рассуждал, в том числе, о моральных мотивах стремления к богатству), но не сложилось.

Здесь мы сталкиваемся с самым магическим из всех известных передергиванием мысли великого ученого. Речь о «невидимой руке рынка», якобы делающей лишним государственное присутствие в экономике. Скажу сразу: в «Богатстве народов» дословно ничего подобного не говорится.

В исходном варианте тезис Смита выглядит так: «Предпочитая оказывать поддержку отечественному производству, а не иностранному, он (смитсианский «каждый отдельный человек». – Н.К.) имеет в виду лишь свой собственный интерес, и, осуществляя это производство таким образом, чтобы его продукт обладал максимальной стоимостью, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действительным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это»[4].