Экзистенциализм. Возраст зрелости

Он не был политическим мыслителем вообще. И конечно, не призывал никого к немедленному восстанию. Он не мыслил себе страны без королей. Для него раз уж есть на троне тиран – надо ему повиноваться. Но не обязательно его уважать и любить. Хотя для него нет абсолютных сословных рамок, для него в политике есть демиурги: он много пишет о царях, современных королях и великих героях древности (не зря же Плутарх – его любимый автор). Тут нет теории, что должно быть безвластие, просто есть общее отстранение от политики и трезвый взгляд на монархию, отсутствие сословной зашоренности и религиозно-политического фанатизма, общее вольнодумство – и не более, не стоит преувеличивать. Он не считает политику чем-то самым важным, а сословное деление – чем-то сакральным.

На Монтеня большое влияние оказал стоицизм. Давайте вспомним Марка Аврелия. Этот философ до мозга костей по горькой иронии судьбы родился римским императором (отдаленный философский «прадедушка» Монтеня). И, осознавая всю суетность политики, он честно выполнял свой долг императора (что видно в его гениальной книге «Наедине с собой»). Марк Аврелий хорошо знаком Монтеню и, несомненно, оказал на него какое-то влияние. Монтень по минимуму участвует в политике, без особой охоты, по необходимости. Но масштаб личности и его происхождение требуют участия хоть в чем-то.

В этом и заключается его отношение к политике.

– Что такое дружба и любовь в философии Монтеня?

– Дружба для него очень важна, а близкий друг – альтер-эго. У Монтеня это проходит через все его мысли. Его друг Этьен Ла Боэсси, несомненно, главный человек в его жизни. Намного важнее жены и детей. Тот человек, который знает тебя лучше, чем ты сам, и с которым беседуешь в книге даже десять лет спустя после его смерти. И эта дружба – главное. И мысли (в духе Эпикура) о важности и утешительности дружбы для человека (особенно среди потрясений) разбросаны по всей книге «Опыты».

– Как Мишель Монтень понимает Бога и природу? Как в его мировоззрении соотносятся пантеистические тенденции и идея трансцендентности Бога?

– Монтень не теолог, не богослов. Он не выстраивает законченной богословской системы, для этого хватало его великих современников, основателей новых религиозных течений: Лютера, Цвингли, Кальвина. Он скорее ищет, размышляет. Тут есть свои противоречия: у него есть и то и другое. Есть эстетическое любование природой, ощущение величия природы – это еще идет от Возрождения. Надо «жить по природе», «природа загадочна». Природа для Монтеня, конечно, не машина, не бездушное скопление ресурсов (как для следующих веков). Она загадочна, величественна, и мы – ее часть. Обожествление, быть может, слишком сильное слово для выражения отношения Монтеня к природе. Природа – источник любования и вдохновения. Она не мертвая, не бездушная. Она – высшая инстанция, и Судьба, вероятно, один из ее псевдонимов.

А Бог, с другой стороны, абсолютно трансцендентен. Он не сводится к нашим представлениям, догматам, теориям. Бог бесконечно выше нас. О том, как соотносится Бог с природой, у Монтеня подробно не говорится. «Нет суевериям, нет чудесам», – говорит Монтень в духе эпикурейцев. Хотя разве сама жизнь – не чудо ли для него?

Монтень как мыслитель сложен и тонок. У него скепсис подрезает основания самодовольства разума, а сам разум не дает вырваться мракобесию. Разум противостоит суевериям и нетерпимости. Но Монтень ставит разум в тесные границы и возносит над ним «святое безумие веры». Вера и разум у Монтеня пребывают не в гармонии между собой (как у великих схоластов), а в неустойчивом и противостоящем равновесии.

Обычно в учебниках (а я, готовясь к докладу, просмотрел дюжину учебников по истории философии, где Монтеню, предельно опошляя и редуцируя его до пары «-измов», обычно отводят одну-две страницы!) Монтеню приписывают позицию «скептика» – это смешно и грустно. Скепсис у него весьма условный, относительный и частичный. Нужно быть осторожнее с любыми ярлыками.

Избранная библиография

Общая литература по философии экзистенциализма

Аббаньяно Н. Мудрость философии и проблемы нашей жизни. СПб., 1998.

Августин. Исповедь. М., 1993.

Акопян К. З. ХХ век в контексте искусства. (История болезни как повод для размышлений.) М., 2005.

Арендт Х. Опыты понимания. М., 2018.

Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М., 1992.

Бохенский Ю. М. Современная европейская философия. М., 2000.

Вдовина И. С. Французский персонализм: 1932–1982. М., 1990.

Губин В. Д. Философия: актуальные проблемы. М., 2006.

Гуревич П. С. Расколотость человеческого бытия. М., 2009.

Гуревич П. С. Философское толкование человека. М., 2012.

Гусев Д. А., Рябов П. В. Великие философы. М., 2005.