Экзорцисты

Перед тем как уехать, он сказал моему дяде, что в музее моим родителям и их вкладу в его науку будет отведено отдельное место. Когда Хоуи упомянул о книге Хикина и спросил, не отвадят ли написанные там вещи посетителей, мистер Альбеску взмахнул своей усыпанной перстнями рукой и насмешливо сказал:

– Вовсе нет. Более того, такие вещи в нашей работе подобны волану при игре в бадминтон. Его необходимо отбивать друг другу, чтобы люди обращали внимание.

Напоследок он сказал, что мы можем бесплатно посещать его музей в любое время.

Но я не могла представить, что настанет день, когда у меня возникнет такое желание.

Теперь моя жизнь изменилась. И судя по тому, как развиваются события, в дальнейшем изменится еще сильнее, хотя я не думаю, что сумею забыть ту, что мы вели в доме на Баттер-лейн, как однажды предсказала Роуз. Сейчас я живу в округе Хауард, который находится в нескольких городках от нашего прежнего дома. Меня приютили Кевин и Беверли. Они воспи-тывают приемных детей – ведь на данный момент я сирота.

Когда меня привезли в их дом в сопровождении нового социального работника, у меня с собой был дневник, лошадка, чемодан с одеждой и несколько других вещей, а они сказали, что их имена очень легко запомнить, потому что они рифмуются. Мой разум все еще был в тумане, и я не поняла, что они имеют в виду. Но тут Беверли – носившая неистощимый запас свободных фуфаек ярких и пастельных тонов и собиравшая волосы неиссякаемыми резинками – заразительно засмеялась и сказала:

– Ну, ты понимаешь – Кев и Бев. Тебе будет нелегко нас забыть, Сильви. Верь мне. А теперь заходи.

Они показали мне мою комнату, чистую и очень просто обставленную: кровать с передней дубовой спинкой, туалетный столик и тумбочка из того же материала с простой белой настольной лампой. Окно выходило во внутренний дворик. Вид был немного похож на воображаемые картины, которые я рисовала на стенках старого фундамента. Сейчас конец весны, поэтому я вижу во дворе траву и разные цветы. И почти каждый день у меня над головой сияет солнце в чистом небе. Иногда я тихо сижу в комнате на краю кровати и вращаю глобус сестры – еще одна вещь, которую я взяла с собой из дома. И, когда ставлю палец в случайные места – Токио, Сан-Франциско, Мехико, – вспоминаю о Роуз, которая поступала так же.

Такие места – далекие места – когда-нибудь я бы хотела там побывать…

Я слышу, как ее голос произносит эти слова, и вспоминаю о том дне, когда я взяла Дерека за руку и мы вместе пошли обратно через лес. Я могла бы сразу заметить, что машина Роуз исчезла с нашей подъездной дорожки. Но мы не могли отвести глаз от того, что лежала внизу, у одного из фундаментов. Когда я убегала, то помнила, как поднималась и опускалась спина Фрэнки – она дышала. Однако сейчас ее тело стало неподвижным. То, что я сделала при помощи камня, положило конец ее жизни. Я содрогнулась, а Дерек повел меня за руку на противоположную сторону улицы.

– Роуз! – закричала я, распахнув дверь нашего дома.

Антикварные часы продолжали тикать. Огромное распятие висело на стене. На полке стояли древние книги отца. После всего, что произошло, эти вещи должны были как-то измениться. Но все осталось таким же, как раньше.

– Эй! – крикнул Дерек, когда ответа не последовало.

Слова все еще отказывались мне повиноваться, но, продолжая держать Дерека за руку, я отвела его на кухню и к двери, ведущей в подвал. Несколько долгих мгновений мы стояли наверху деревянной лестницы, по которой спускалось так много одержимых людей, наде-явшихся избавиться от демонов. Мы смотрели в темноту, где я в последний раз видела свою сестру. Здесь же валялась моя разорванная футболка. И еще полотенце с растаявшим разноцветным мороженым. Но Роуз исчезла.

Должно быть, полицию вызвал мужчина, открывший мне дверь амбара, – очень скоро мы услышали звук приближающихся сирен. Мы услышали, как хлопают двери, потом шаги. Приехало никак не меньше полудюжины полицейских, возможно, даже больше. Многих я узнавала – я видела их в коридорах участка, куда меня привезли прошлой зимой из церкви. Последним появился детектив Раммель, который уже успел уйти домой. К этому времени мы с Дереком сидели на ступеньках крыльца снаружи. Желтая лента окружала фундамент на противоположной стороне улицы. Другие полицейские оцепили такой же лентой наш двор, прикрепляя ее к березам и кедрам. Я была все еще в куртке Дерека и отчаянно дрожала – мое тело никак не могло согреться.

Как и в первый день в больнице, Раммель взял мою руку в свою.

– Расскажи, что тут случилось, Сильви, – мягко попросил он.