Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Хотя ни один помазанный император не появлялся в Италии вот уже шестьдесят лет, Генрих – идеалист по сути – ухватился за возможность принести мир истерзанному войной полуострову. Известный своим добрым нравом и умеренностью (в отличие от большинства средневековых монархов), он правил маленьким королевством Люксембург эффективно и справедливо. Генрих поклялся, что теперь будет вершить правосудие в большем масштабе, что заставит местных итальянских военачальников пойти на компромисс, сесть за стол переговоров и зажить мирно под его, Генриха, благодетельным руководством. Он намеревался запретить само упоминание гибеллинов и гвельфов и напомнить всем христианам о мире и любви, начав новую, золотую эру.

Когда Генрих впервые прибыл в Ломбардию – область на севере Италии, – новые подданные были поражены его красотой. Гладко выбритый и стройный обладатель коротких рыжих волос, помазанник божий мог похвастаться розовым цветом лица, изогнутыми бровями, остротой носа и подбородка. Менее всего их впечатлили его политические указы: переизбрание правителей, требование к городам снова принимать в своих стенах политических ссыльных, открытие тюрем, возврат конфискованного имущества, огромные налоги (для поддержки королевского двора и армии). Хотя Генрих стремился сохранять политическую беспристрастность, он понимал итальянцев так же плохо, как и итальянский язык (король говорил только на французском и на латыни).

И хотя некоторые итальянцы, измученные затянувшейся гражданской войной, такие как Данте Алигьери, приветствовали появление справедливого короля-рыцаря, называя его «королем мира», большинство пришли от Генриха в ужас: ведь он действительно намеревался править. Искрящаяся шумная коронация пришлась им по вкусу, но в остальном итальянцы находили неуклюжие притязания мечтательного северного захватчика весьма неприятными.

Вскоре Генриха втянули в местные раздоры, и он был вынужден занять чью-то сторону. Враги могли бы становиться в очередь. Многие города отказывались платить имперский налог, или менять законы по указу императора, или радоваться возвращению политических противников. Заклятым врагом Генриха был король Роберт Неаполитанский, защитник папы, который лелеял собственные надежды на трон и не хотел терпеть в соперниках простодушного чужака.

Когда Генрих вступил в Рим для коронации в июне 1312 года, гвельфы во главе с братом короля Роберта преградили ему путь к собору Святого Петра. После ожесточенной уличной битвы, в которой пало множество людей, Генрих махнул рукой на попытки прорваться к собору и был коронован в Латеранской базилике. Коронационный банкет прервал дождь из камней, влетавших в окна и вынудивший гостей нырнуть под столы.

Процветающая Гвельфская Флорентийская республика была самым откровенным противником имперского господства. В августе 1312 года члены флорентийской Синьории[42] писали королю Роберту: «Если этот противник [Генрих] будет убит – что легко может произойти, – то нет сомнений, что в будущем ни один нарушитель спокойствия, ни нашего, ни вашего, не восстанет во главе Империи и не осмелится явиться на чужие земли – наши или ваши». Не совсем ясно, имели флорентинцы в виду смерть Генриха в бою или же это было завуалированное предложение совершить убийство.

Разочарованный и возмущенный, император оставил банальные мысли о мире и прощении и развернул полномасштабную войну против неблагодарных граждан. Весну и лето 1313 года он провел в Пизе, собирая огромную армию и формируя имперский флот. Несмотря на дурное самочувствие, 8 августа, проигнорировав рекомендации своих врачей, Генрих двинул войско в путь, намереваясь победить Роберта. Он должен был первым войти в Рим, а заняв город, направить флот к королевству Роберта на острове Сицилия.

Хотя сведения о походе туманны и порой противоречивы, кажется, армия продвигалась необычайно медленно, поскольку Генрих то и дело делал остановки близ термальных вод в этом районе. Он надеялся избавиться от лихорадки и залечить нарыв в области бедра. Впервые болезнь свалила его за два года до того, во время осады города Брешиа. Вот что пишет современник: «…воздух был пропитан лошадиной вонью… и многие северяне заболели, а великие бароны скончались в дороге: они уезжали, ощущая болезнь, а затем умирали, не добравшись до дома».

Что это была за болезнь? Самый вероятный ответ – сибирская язва. До начала XX века она косила людей с той же яростью, что и животных. Даже в самых просвещенных городах, таких как Париж и Рим, люди жили бок о бок с зараженными сибирской язвой лошадьми, коровами, овцами, свиньями и козами. Эта болезнь передается через пищу, по воздуху или посредством контакта со спорами от зараженных животных; редко – от человека к человеку. Как ни ужасно, но споры сибирской язвы сохраняют смертельную опасность даже в теле животного, похороненного сотни лет назад.