Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

В отместку Елизавете за отказ от его божественного великолепия Иван открыл Нарвский порт для торговли с другими странами, и Англия с трудом смогла восстановить импортно-экспортные операции. Шли годы, Иван женился и казнил жен, губил подданных, и Елизавета, должно быть, возблагодарила небеса за свое одиночество. По сравнению с этим монархом ее собственный отец Генрих VIII выглядел человеком весьма цивилизованным.

Сын и наследник Грозного, царевич Иван во многом походил на отца: умный, высокий и проявляющий садистские наклонности. Первых двух жен он отправил в монастырь за бесплодие[61] и в двадцать семь лет женился на Елене Шереметьевой. Спустя несколько месяцев, осенью 1581 года, она забеременела; все рассчитывали на скорое появление сына, внука и наследника престола. Однако 15 ноября, когда стояла зимняя стужа, Грозный увидел невестку, одетую лишь в одно платье вместо трех (требуемых этикетом). Разъяренный ее нескромностью (и угрозой здоровью нерожденного внука), Иван ударил Елену так сильно, что она упала, и дело кончилось выкидышем.

Узнав о произошедшем, царевич Иван отправился к отцу и принялся бранить его. Царь, уже давно подозревавший, что сын желает подсидеть его на троне, в злобе нанес ему несколько ударов по голове и плечам посохом, который всегда имел при себе. Наследник рухнул оземь с огромной дырой, зияющей вместо виска.

Иван потрясенно взглянул на кровь на посохе, затем бросился к телу сына и в отчаянии вскричал: «Что за подлец я – убил собственного сына!» Правда, умер царевич не сразу, а лишь спустя четыре дня, в течение которых его отец не мог ни есть, ни спать.

Руки королевы-девственницы добивался и Иван Грозный. Его предложение было встречено отказом, за что Англия поплатилась, с трудом придя в себя после открытия Нарвского порта.

После смерти сына Иван стал еще более неуравновешенным: ночами он бродил по дворцу с факелом, разыскивая царевича. В начале 1584 года его здоровье резко ухудшилось: в пятьдесят четыре года он выглядел на десятки лет старше. Внешний вид царя шокировал: суровое лицо несло на себе отпечаток жестокости, сверкающие голубые глаза казались совершенно дикими, макушка полысела, а длинные спутанные седые волосы свисали до плеч. От переедания и злоупотребления алкоголем Иван растолстел и страдал от таких болей в суставах, что едва мог ходить; как правило, он перемещался, сидя на носилках. В последние месяцы жизни он похудел, а тело начало опухать, кожа сходила клочьями и издавала омерзительный запах. Врачи шептались о «разложении крови» и «разложении кишок», однако Иван был уверен, что его травят.

В тот день после происшествия с рогом единорога в сокровищнице потерявшего сознание Ивана уложили в постель, и за три дня он несколько оправился. 18 марта он смог встать, оделся, позвал придворных музыкантов и спел с ними, после чего сел играть в шахматы с другом. Внезапно царь ощутил такую слабость, что не смог даже расставить фигуры по клеткам. Король и королева выпали из его пальцев и покатились по полу, он рухнул головой на шахматную доску, руки безвольно повисли. Врачи растирали тело царя водкой, но безрезультатно: Иван Грозный был мертв.

Современное вскрытие и диагностика

В 2000 году ученые Российской академии наук эксгумировали останки матери Ивана Елены Глинской и его первой жены Анастасии Романовны, находившиеся в усыпальнице в Архангельском соборе[62] в Кремле. Анализы показали, что в прекрасно сохранившейся светло-русой косе Анастасии присутствует ртуть – в десятки раз больше нормы. Она же была обнаружена и в останках савана царицы, и в истлевшей ткани, устилавшей дно гроба. Аналогичные результаты показали анализы рыжих волос Елены Глинской.

Ртути было недостаточно, чтобы посчитать, что ее использовали для бальзамирования, – тогда содержание превышало бы норму в сотни, а то и тысячи раз. Джон Ланкастерский, герцог Бедфорд был бальзамирован в 1435 году именно таким образом, и исследователи, вскрывшие его могилу в 1860 году, обнаружили целые лужи ртути на дне гроба.

Если женщин травили сублиматом (однохлористой или двухлористой ртутью), то она по большей части испарилась бы с потом в последние часы жизни. В то же время содержание ртути в десять раз выше нормы не обязательно смертельно: анализ останков Агнессы Сорель показал превышение нормы в десять тысяч раз. Однако если учесть затяжную болезнь Анастасии, то, возможно, ей хватило и такого небольшого количества яда.

О болезни, предшествовавшей смерти матери Ивана, известно недостаточно, чтобы сделать вывод о ее смерти. Болела ли она многие месяцы? Могла ли умереть от разрыва аппендикса или язвы желудка? Возможно, что обе женщины получали ртуть в качестве лекарства, или она содержалась в помаде, или же они пытались избавиться от вшей.