Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Уровень свинца у обеих также был повышен, но недостаточно, чтобы считаться смертельным. У всех женщин царской династии, которых нашли в усыпальницах под Кремлем, организм содержал выше нормы свинца, ртути и мышьяка – вероятно, всему виной косметика. Русские женщины раскрашивали лицо, пытаясь выглядеть, словно куклы: серебристо-белая кожа, полученная с помощью свинцовых, ртутных или мышьяковых паст, и ярко-красные щеки, нарисованные киноварью.

В 1963 году специальная комиссия Министерства культуры России вскрыла гроб Ивана, находившийся в приделе Архангельского собора[63], чтобы произвести судебно-медицинскую экспертизу его останков. У царя обнаружились остеофиты[64], хрящи и связки окостенели.

Должно быть, он страдал от сильных болей, что, конечно, не улучшало его характера.

Хотя Иван и диагностировал у себя самого отравление, большинство врачей сходятся во мнении, что, невзирая на многочисленные проблемы со здоровьем на момент смерти (в том числе, возможно, цирроз печени и болезни почек), Грозного погубил обширный инсульт. В его костях было найдено незначительное количество мышьяка – в пределах нормы. Однако содержание ртути было куда выше обычного. Ученые предположили, что с учетом бурной сексуальной жизни Иван вполне мог заразиться сифилисом. Ему выписывали стандартные ртутные препараты, из-за которых у него со временем развились паранойя и перепады настроения.

Сифилис, однако, не мог объяснить садистские наклонности, проявленные уже в детстве. Должно быть, у царя было врожденное психическое расстройство, которое усугубилось ранней потерей родителей, сценами насилия, которые он наблюдал практически ежедневно, и ртутью, скапливающейся в организме. Иван был рожден грозным, но поистине Грозным сделали его лекарства и жизненные обстоятельства.

Глава тринадцатаяВеликий герцог Тосканы Франческо I Медичи (1541–1587) и великая герцогиня Тосканская, Бьянка Каппелло (1548–1587)

Когда 8 октября 1587 года Великая герцогиня Тосканская Бьянка села обедать, она, должно быть, оглядела банкетный стол с огромным удовлетворением. Когда-то она была преступницей в розыске, за ее голову назначили награду, а охотники наступали ей на пятки; тогда она погрязла в нищете и позоре, а теперь наслаждалась властью и богатством. Всем этим она была обязана человеку, угрюмо делившему с ней стол, – сорокашестилетнему Великому герцогу Франческо Медичи, человеку смуглому и пухлому, с мелкими аккуратными чертами лица и опрятно остриженными усами и бородкой.

Тогда они сели за стол в последний раз. Спустя считаные часы оба серьезно заболеют, затем будут испытывать невообразимые мучения еще в течение нескольких дней и, наконец, умрут. Несмотря на проведенную эксгумацию и ряд современных медицинских анализов, даже сегодня бушуют споры о том, была ли их смерть естественной или же кто-то помог ей случиться.

Бьянка была второй женой Франческо. Родом из знатной венецианской семьи, в пятнадцать лет она забеременела и сбежала во Флоренцию с чванливым мешком итальянского тестостерона по имени Пьетро Бонавентури. Хоть она и вышла замуж за своего соблазнителя, но разъяренная семья Каппелло все же послала вслед блудной дочери охотников за головами – захватить, вернуть и навеки заточить ее в монастырь.

Франческо, наследник тосканского престола, впервые увидел ее сидящей у окна в доме его свекрови[65]. С первого взгляда он влюбился в голубоглазую девушку с золотисто-рыжими волосами и безупречно белой кожей – и устроил их свидание в доме некой знатной дамы. Ее же интерес к нему, вероятно, возрос, когда в июне 1564 года герцог Козимо ушел в отставку, даровав Франческо равный титул и передав ему большую часть власти.

В июле 1564 года Бьянка родила дочь от Пьетро, которую назвали Пеллегриной, а через некоторое время стала любовницей Франческо. Молодой герцог осыпал ее дарами – драгоценности, дворцы, доходы, и откровенно неверный супруг Бьянки был вне себя от радости: в адюльтере жены он видел лишь открывшуюся возможность прибыли.

Что до желаний самой Бьянки, то она охотно пошла на это. Хотя принц был ленив и угрюм, но в то же время – смугл и весьма привлекателен в свои двадцать три года (то есть на семь лет старше ее). Венецианский посол описывал Франческо как человека «невысокого, худощавого, смуглого и меланхоличного». «Он являет мало изящества в одежде», – писал другой посол. Тихий и задумчивый, принц был «поглощен любовью к женщинам» и «не придавал большого значения добродетели», что, несомненно, прибавляло ему очков в глазах Бьянки.