Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Итальянцы – великие отравители. И это клеймо преследовало даже преданных друзей королевских семей.

И все же что-то было не так. Несмотря на то что предыдущие три беременности протекали весьма легко, на этот раз она чувствовала себя нездоровой: плохо спала, а когда засыпала – видела кошмары, и по утрам казалась еще более измученной, чем накануне. Женщина, известная своей жизнерадостностью, внезапно впала в депрессию и стала раздражительна.

Генрих решил, что с учетом святости Пасхального праздника они не будут жить во грехе в течение трех дней, предшествующих свадьбе. Он останется во дворце Фонтенбло в окрестностях Парижа, а она отправится в столицу на пароме, дабы насладиться празднеством. Им предстояло встретиться лишь в воскресенье, непосредственно у алтаря. Когда они прощались на берегу реки, Габриэль разрыдалась и прильнула к нему, словно они виделись в последний раз. Генрих утешил будущую супругу и отправил восвояси, списав эмоции на беременность и предсвадебный мандраж.

В Париже Габриэль и ее фрейлины поселились у хорошего друга короля, итальянского банкира Себастьяна Заме. Как-то после роскошной трапезы, включавшей в себя блюда с лимоном, она вдруг ощутила тошноту и головокружение, у нее заболела голова и начались колющие боли в животе. Габриэль отказалась от посещения ряда торжественных мероприятий, но решила, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы прийти на службу в церковь по соседству. Однако во время мессы она несколько раз лишилась чувств, и слуги на носилках отнесли ее в дом Заме, где Габриэль спустилась в сад, чтобы прийти в себя. Там-то ее и накрыло то, что свидетели описали как «апоплексический удар».

Опасаясь, что это Заме отравил ее – он был итальянцем, в конце концов! – Габриэль настояла на переезде в дом тети. Ее уложили спать, но не успела будущая королева накрыться простыней, как у нее начались сильные и частые судороги; по словам министра финансов герцога де Сюлли, «столь ужасные, что это поразило всех присутствующих и явно свидетельствовало о приближающейся смерти… от продолжающихся приступов она почернела лицом и обезобразилась… агония не оставила в ней ничего человеческого». Открыв глаза, Габриэль прошептала, что ослепла. Некоторые из фрейлин лишались чувств при виде гротескно извивающейся фигуры, разметавшейся на кровати.

«Королевский врач по имени Ла Ривьер поспешил явиться, – пишет современник Генриха, историк Агриппа д'Обинье, – вместе с другими лекарями. Однако стоило ему войти в покои, сделать всего три шага и узреть, в каком состоянии она [Габриэль] пребывает, как Ла Ривьер развернулся и ушел прочь, сказав напоследок товарищам: "Она теперь в руках Бога"».

У Габриэль начались родовые схватки – на три месяца раньше положенного. Врачи надеялись, что разрешение от беременности поможет ей выжить, так что ребенка разрезали на куски в утробе матери и сделали четыре клизмы, дабы удалить послед, однако он все еще оставался внутри. К шести часам вечера в пятницу, 9 апреля, Габриэль впала в кому Лекари подсовывали ей нюхательные соли, сжигали пух в дюйме от ее ступней – однако ни одно известное средство не помогало привести ее в чувство. В субботу, 10 апреля, в пять часов утра Габриэль д'Эстре скончалась. Через тридцать шесть часов она должна была надеть корону и стать королевой Франции.

Обстоятельства смерти Габриэль были настолько странными, что слухи об отравлении распространились по всей Европе. Вероятными виновниками называли Ватикан и дом Медичи – и те, и другие яростно выступали против предстоящего брака Генриха и Габриэль и рассчитывали, что король женится на Марии Медичи.

Великому герцогу Фердинандо уже приписывали отравление брата Франческо и невестки Бьянки. Закрепившаяся за ним репутация не была совсем необоснованной: переписка, сохранившаяся в архивах Медичи, доказывает, что он совершил множество попыток отравить политических врагов. Однако под подозрением были не только итальянцы: многие влиятельные французы также выступали против шлюхи-королевы на престоле, ведь это поставило бы под удар всю нацию.

Габриэль умерла в муках. Фрейлины, пытаясь привести тело в порядок для похорон, не смогли разгладить гротескно искаженные черты лица, и это лишний раз указывало на яд. Умершую хоронили в закрытом гробу.

Посмертное вскрытие

Врачи и хирурги Генриха провели вскрытие и объявили, что обнаружили «повреждение легких и печени, камень в почках, а также повреждение головного мозга». Все, кроме камня в почках, могло быть посмертными изменениями или же – особенно кровоизлияние в мозг – результатом последней болезни Габриэль, а не ее причиной. В пищеварительном тракте врачи не нашли ничего необычного, а причиной смерти назвали «испорченный лимон», пары которого поднялись к мозгу и привели к летальному исходу.

Тосканский посол во Франции в своей депеше от 17 апреля сообщил: «Вскрытие было проведено, и врачи не обнаружили ни малейшего признака, который бы свидетельствовал о влиянии яда».