Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Оставив дома мать и сестру, Вольфганг и его отец продолжали путешествие по Европе. Вольфганг выступал, сочинял, посещал оперы и музыкальные вечера, встречался с известными композиторами, расширяя свой кругозор. Попадая к новому двору, Леопольд прощупывал почву на предмет официальной должности для сына: это был самый верный способ заработать для композитора, поскольку он подразумевал солидное жалование и престиж. Что касается сочинения музыки, то композитор получал плату лишь за первое исполнение. Никаких законов об авторском праве еще не существовало.

Однако должностей не подворачивалось, и в конце концов отец привез Вольфганга домой. Учитывая, насколько талантлив был мальчик, удивительно, что ему не нашлось места, однако причин могло быть даже несколько. Прежде всего, он не лебезил перед коронованными особами Европы (и порой даже открыто презирал их). Он полагал, что все люди равны, за исключением, конечно, таланта: «Именно сердце облагораживает человека».

Чем больше знатных особ он встречал, тем меньше они ему нравились. В 1781 году, увидев эрцгерцога Максимилиана Франца, сына австрийской императрицы Марии-Терезии, Вольфганг написал отцу, что «глупость сочится из его глаз». Главный камергер Зальцбургского князя-архиепископа – работодателя его отца – счел молодого композитора столь наглым, что вышвырнул его прочь из дворца, наподдав ногой под зад. Кроме того, большинство дворов предпочитало нанимать итальянских музыкантов, поскольку такова была мода. Взять на работу немецкого композитора вместо итальянского было сродни тому, чтобы нанять польского повара вместо французского.

Более того, сама музыка Моцарта была революционной, тревожной. Он писал не приятные беззаботные мелодии на усладу богатым и благородным, а нечто новое, сложное, бросающее вызов душе. Многие не понимали либо не хотели понимать его музыку. После первого исполнения оперы Моцарта «Похищение из сераля» озадаченный император Иосиф II подошел к Моцарту и молвил: «Очень много нот, Моцарт», – на что композитор ответствовал: «Ровно столько, сколько нужно, Ваше Величество».

Кроме того, Моцарт сочинял в основном инструментальные композиции. Даже создавая вокальные партии, он смещал акцент с певцов на музыку, что раздражало не только публику, но и примадонн оперного мира.

Леопольд пытался направить талант сына в нужное ему русло, заставить писать все, что популярно, во имя заработка. Несмотря на постоянные жалобы на долги и нищету, он жил в квартире на восемь комнат с пристроенной конюшней, а ездил в фешенебельной карете. Благодаря выступлениям сына перед королевскими особами по всей Европе Леопольд скопил немало. Один из немногих людей, допущенных к его коллекции тщательно хранимых подарков – дорогие табакерки, элегантные часы, трости из слоновой кости, серебряные блюда и золотая посуда, – заметил, что это было «похоже на осмотр церковной сокровищницы».

В двадцать пять Вольфганг решил, что настало время выйти из-под отцовского контроля и расправить крылья – как в общечеловеческом, так и в музыкальном смысле. В марте 1781 года он прибыл в Вену, столицу Австрийской империи – город, который предлагал бесчисленные музыкальные возможности. Здесь имелись 300 000 жителей, множество концертных залов, музыкальные академии и талантливое сообщество. И наконец, именно это место стало его домом.

Моцарт зарабатывал деньги, выступая в академиях, на абонементных концертах и в домах меценатов. Он давал частные уроки игры на фортепиано, – хотя сложно сейчас вообразить человека, который брал бы уроки у самого Моцарта, – и писал музыку. Но в конечном итоге он работал куда усерднее прочих и зарабатывал куда меньше, чем многие музыканты, не обладавшие его гениальностью.

Главным соперником Моцарта в Вене был Антонио Сальери – успешный итальянский композитор, писавший оперы на трех языках. Он захватил Венскую оперу и в 1788 году, когда Моцарт уже строил взрослую карьеру, был назначен императорским капельмейстером.

Моцарт написал отцу несколько писем с жалобами на то, что Сальери и его приспешники перекрывают все его попытки получить официальное место. Например, в 1781 году, когда Моцарт надеялся, что император наймет его преподавать игру на фортепиано принцессе Елизавете Вюртембергской (невесте племянника императора), Иосиф отдал эту должность Сальери. «Император все испортил, – с горечью писал Моцарт, – ибо ему нет дела ни до кого, кроме Сальери».

Тем не менее Моцарт и Сальери, казалось, взаимно уважали музыкальный талант друг друга. В 1785 году они вместе сочинили кантату, в 1788 году Сальери поставил «Фигаро» Моцарта при дворе вместо одной из своих опер. Впервые попав на представление «Волшебной флейты» Моцарта в 1791 году, Сальери внимал с огромным усердием, и не было ни одного фрагмента, от увертюры до последнего хора, который бы не вызвал у него восклицания «браво!» или «превосходно!».