Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

К сентябрю, уже не в силах подняться с постели от болезни, мадемуазель де Фонтанж начала винить яд. Она не знала (и на самом деле об этом было известно лишь горстке людей в высших эшелонах власти), что несколько преступников, которые пользовались кольцами с ядом, уже сознались в заговоре с целью убить ее и короля, причем не для кого-нибудь, а для самой отвергнутой королевской фаворитки мадам де Монтеспан.

Для достижения своих целей женщины использовали не только яды, но и любовные зелья, состоящие из крови, костей и внутренностей младенцев, жаб и летучих мышей.

Цепочка невероятных событий, которая в истории осталась как «Дело о ядах», берет начало в 1676 году, когда прелестную юную маркизу де Бренвилье казнили за отравление отца и двух братьев. Она мрачно намекнула, что такое преступление весьма распространено во всех слоях общества, даже в среде людей богатых и знатных.

Начав расследование, шеф парижской полиции обнаружил целый мир колдовства и ядов, где правили несколько сотен преступников – гадалок, которые готовы сделать что угодно за хорошую цену. Они читали судьбу по ладоням и картам таро и продавали любовные зелья. Некоторые вознесли искусство мошенничества на новый уровень: например, один самопровозглашенный колдун велел клиенту закопать под определенным деревом двенадцать золотых монет, чтобы затем выкопать приумножившуюся сумму Вернувшись, клиент обнаружил под деревом пустую яму, а колдун исчез.

Куда больше тревожило то, что некоторые гадалки, как выяснила полиция, делали аборты и проводили черные мессы, принося в жертву младенцев и призывая чертей, которые бы исполнили желание клиента. Кроме того, они торговали ядами, помогая богачам избавляться от врагов, раздражающих супругов и богатых родственников, которые никак не могли умереть.

22 февраля 1680 года одна из главных отравительниц Ля-Вуазен была казнена за колдовство. Ее двадцатидвухлетнюю дочь Мари Монвуазен подвергли допросу, и она открыла ту правду, на которую ее мать лишь намекала: некие знатные дамы, жаждая богатства и власти, которые предоставляло место фаворитки короля, пытались расчистить себе дорогу, травя тех, кто оказывался в королевской постели.

По словам Мари, в 1661 году, когда двадцатитрехлетний Людовик взял в любовницы Луизу де Лавальер, по крайней мере две графини просили у гадалок яд, намереваясь отравить ее и освободить место. Если им и удалось подсыпать ей что-то ядовитое, то вреда Луизе это не принесло: она прожила в добром здравии до глубокой старости. В 1667 году на место фаворитки нацелилась мадам де Монтеспан. Она испробовала иной подход: когда добрая подруга Луиза приглашала ее на частные обеды с королем, Атенаис подливала Людовику в вино и еду любовные снадобья – отвратительные зелья из крови, костей и внутренностей мертвых младенцев, жаб и летучих мышей.

Мари Монвуазен описывала черные мессы, совершаемые в заброшенных часовнях с целью завоевать расположение короля, – их исполнял лишенный сана священник Гибур, держа священную чашу на обнаженном паху мадам де Монтеспан. «Во время одной из месс, совершаемых по заказу мадам де Монтеспан, я видела, как моя мать принесла младенца, явно рожденного до срока… и держала его над чашей, а Гибур перерезал ребенку горло и слил кровь, а затем освятил кровь и облатку, произнося имена мадам де Монтеспан и короля… внутренние органы ребенка моя мать извлекла на следующий день… чтобы их измельчить и смешать с кровью и облаткой… все это перелили в стеклянный сосуд, который мадам де Монтеспан забрала во время следующего визита».

Будь тому виной ее острый ум или же любовные зелья, король бросил Луизу и взял Атенаис в любовницы. Однако, исполнив заветное желание, она не могла оставаться спокойной: казалось, каждая женщина при дворе предлагала себя королю, надеясь занять место мадам де Монтеспан.

Мари Монвуазен рассказывала: «Всякий раз, когда появлялась новая девушка, которая расстраивала госпожу де Монтеспан, боясь потерять расположение короля, она бежала к моей матери за снадобьем, и та звала одного из священников, чтобы отслужить мессу, а созданные порошки отсылала мадам, дабы та использовала их на короле».

По свидетельству дочери гадалки, когда в 1678 году мадемуазель де Фонтанж прибыла ко двору и сразила короля, мадам де Монтеспан – вдвое старше своей соперницы, вспыльчивая и взбалмошная после многочисленных родов, – готова была зайти еще дальше. Она намеревалась отравить и короля, и соперницу ядом и обещала за это Ля-Вуазен 100 000 экю. Рассказывают, что колдунья на это воскликнула: «О! Что за прекрасная вещь – злоба любовницы!»