Энергия жизни. Как изменить метаболизм и сохранить здоровье

3. «Легкие» симптомы сегодня следует рассматривать как подсказку, что за ними, скорее всего, стоит более серьезное заболевание.

Лучше всего я могу объяснить взаимосвязь «малых» и «больших» болезней, углубившись в историю – моей мамы и свою собственную.

«Здоровый» ребенок

Когда моя мама готовилась к беременности в 1980-х годах, она исправно следовала рекомендациям того времени по питанию: много зерновых, хлеба, крекеров (ей советовали съедать от 6 до 11 штук в день) и много низкокалорийных закусок, ведь жиры в те времена полагалось употреблять «экономно». О том, что человеку нужно достаточное количество здорового белка, говорилось мало, он словно терялся среди прочих элементов пищевой пирамиды. Когда маме было 20–30 лет, она презирала овощи, ее главным вегетарианским блюдом были запеченные с пармезаном помидоры. В молодости она не умела готовить и, как и многие другие двадцатилетние жители Нью-Йорка, предпочитала стоянию у плиты еду навынос. Она много ходила пешком, но не занималась регулярно спортом и обычно поздно ложилась спать. Она курила с 20 до 50 лет, а бросала только на время беременности.

Видимо, в организме моей мамы уже тогда происходили метаболические нарушения, которые передались и мне. Вы не становитесь новорожденным весом пять килограммов без причины. А рождение крупного ребенка как для мамы, так и для малыша повышает риск будущих метаболических проблем, включая диабет 2-го типа и ожирение. Эта взаимосвязь обусловлена несколькими механизмами.

1. Инсулинорезистентность. Дети, рожденные с макросомией, часто внутриутробно подвергаются воздействию высокого уровня глюкозы, что может вызвать у них резистентность к инсулину. Эффект сохраняется на многие годы, это приводит к повышенному риску развития диабета 2-го типа и других метаболических проблем.

2. Количество и размер жировых клеток. Часто у детей, родившихся с макросомией, количество и размер жировых клеток выше нормы, вероятно, из-за того, что материнские жирные кислоты стимулируют превращение стволовых клеток плода в жировые клетки. Это может способствовать ожирению и создавать проблемы с обменом веществ в более позднем возрасте.

3. Воспаление

. Слишком крупные дети, находясь в утробе, часто сталкиваются с воспалением, и это тоже может привести к развитию метаболических нарушений с возрастом.

Врач моей мамы настоял на кесаревом сечении из-за размеров плода. Поскольку я не проходила естественным образом через ее родовой канал, то не получила из ее микробиома полезных бактерий, которые могли бы заселить мой кишечник. Следующая проблема – грудное вскармливание: для матерей после кесарева сечения это сложная задача, а моя мама не могла кормить грудью. Кроме того, ей сказали не поднимать больше десяти килограммов, пока заживает шрам от кесарева сечения, а я весила пять с половиной килограммов, что дополнительно осложняло грудное вскармливание. В связи с этим я не получала полезных бактерий и олигосахаридов, которые поступают с грудным молоком и формируют микробиом младенца на всю жизнь.

В раннем детстве, хотя мы всей семьей часто ели домашнюю еду, приготовленную с любовью, я ела много стандартных детских продуктов: хлопья, чипсы и кексы. Предупреждающие знаки поступления плохой энергии появились рано. Когда я была маленькой, мои хронические отит и тонзиллит заставляли маму часто бегать к врачу, а он выписывал антибиотики. В юности я помню рассказы о том, как она буквально жила в кабинете педиатра и знала по именам весь персонал.

Теперь я понимаю, что эти хронические инфекции, скорее всего, были связаны с неоптимальной работой иммунной системы, которая во многом определяется составом нашего микробиома и целостностью слизистой оболочки кишечника (в нем содержится 70 % клеток иммунной системы). Поскольку я родилась в результате кесарева сечения и питалась молочными смесями, а затем – переработанными продуктами и часто употребляла антибиотики, разрушающие микробиом, мой кишечный тракт, скорее всего, был в катастрофическом состоянии (в научной литературе эту катастрофу называют сочетанием «дисбактериоза» и «кишечной проницаемости»), и это создавало порочный круг ухудшения метаболического здоровья, тяги к переработанным продуктам и нарушения иммунной функции.

К десяти годам я набрала лишний вес. К восьмому классу мой вес составлял 95 килограммов. В раннем подростковом возрасте я испытывала тревожность, менструации были болезненными, я страдала от акне в области подбородка и спины, регулярных головных болей и периодических инфекций миндалин. Но я не считала, что у меня есть повод для беспокойства: это было обычным делом для американских детей, и врачи даже называли меня здоровой. Колики, головные боли, прыщи и фарингит были знакомы большинству из нас, поэтому я никак не думала, что эти распространенные состояния сигнализируют о биологических неполадках в организме.