Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

В августе 1966 г. Главлит вновь получил все права по осуществлению цензуры в стране. Конечно, при этом он был лишь «исполнительным» органом, так как директивные указания по цензуре исходили от идеологических структур ЦК КПСС и органов КГБ[1411]. Как писал в своих мемуарах зам. начальника Главлита В.В. Прибытков, «вся… политика и идеология цензорного дела, весь разрешительно-запретительный механизм цензуры регулировался, отлаживался, запускался, переключался, тормозился с одного пульта управления — со Старой площади»[1412] (при этом издания самого ЦК КПСС контролю цензуры не подвергались[1413]).

На заседании Политбюро ЦК КПСС в ноябре 1966 г. А.Н. Шелепин заявил о необходимости «поднять серьезно требовательность к министрам и председателям комитетов и всем ответственным за идеологическую работу людям» по поводу «вредных» проявлений в публичной сфере. Характерно, что необходимость ужесточения цензуры оправдывалась ссылкой на В.И. Ленина — на том же заседании Л.И. Брежнев отметил: «Когда мы говорим о том, что печатать и что не печатать в прессе, и как к этому относиться, мне вспоминается случай из истории нашей партии, когда Ленин, узнав об ошибочных взглядах Горького — этого гиганта в нашей литературе, запретил печатать его, и Горький об этом сам вспоминает с благодарностью к Ленину»[1414].

Характерно, что имелся и социальный запрос на усиление цензуры со стороны людей, ратовавших за сохранение «коммунистических идеалов». Доцент П.Л. Червинский в письме, направленном М.А. Суслову в апреле 1966 г., требовал «прекратить выпускать разочаровывающие молодежь обличающие фильмы и книги типа «Чистое небо», «Тишина», «Один день Ивана Денисовича»[1415]. Он считал, что «такие произведения принесли огромный вред делу воспитания молодежи. Незачем гиперболически утрировать, смаковать и забрасывать в душу юношей зерно сомнения. Широкую пропаганду драматических страниц нашей истории следует расценивать как неоценимую услугу американской пропаганде антикоммунизма». Червинский высказал претензии и к советским газетам, считая, что «Известия» и «Комсомольская правда» часто печатают вредную всячину… «Известия» перепечатывают из американских газет такие заметки, как один американский солдат возбудил судебное дело против министра обороны Макнамара[1416] о незаконной войне во Вьетнаме. Что следует из этой заметки и какую цель преследовала редакция, помещая ее? Или печатает жалобы мамаш о том, что в школе их дочерей лишают права гулять по ночам с мальчиками и многое другое не нужное. А в «Комсомольской правде» печатают иногда вещи, которым диву дивишься, вроде таких статей, как зачем пионерам собирать металлолом, шире дорогу юношам (а кто им стал на пути) и др.»[1417]. Таким образом, он «прошелся» и по литературе, и по кино, и по СМИ. Этот запрос шел в ногу с намерениями властей.

Все, что выносилось в публичную сферу, подвергалось контролю и корректировке со стороны высших партийных органов[1418]. Цензура проходила несколько стадий: сначала автор осуществлял «самоцензуру», затем работал редактор, и только после этого публикация поступала к цензору. Кроме официальных запретов, был введен ряд негласных — в частности, на «пессимизм» и «опасную асссоциативность» (через акростихи, кроссворды и пр.)[1419]. Конкретным примером применения цензуры были последствия публикации в «Комсомольской правде» результатов опроса о выборности на производстве в 1966 г. По словам Б.И. Грушина, в ЦК КПСС она вызвала недовольство «поистине угрожающих размеров». Редакции газеты пришлось виниться сразу перед несколькими отделами ЦК. В результате ни о каких публикациях по этой теме больше не могло быть и речи[1420].