Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

В-четвертых, усилившаяся «элитарность» в жизни партийной и советской «номенклатуры» не только противоречила пропагандировавшимся властями «идеалам», но и стала социальной проблемой. «Процветание» и обогащение «элиты» вызвало застопоривание социальных лифтов, способствовало расколу и росту внутренней напряженности в советском обществе (недаром в 1965 г. в здании МГУ была вывешена нелегальная листовка с текстом: «Недалеко то время, когда мы раздавим вас и всю вашу высокооплачиваемую, бюрократическую камарилью»[353]). В 1967 г. американский марксистский журнал «Monthly Review» писал, что советское общество характеризуется «глубокой пропастью между правящей стратой политических бюрократов и экономических управленцев, с одной стороны, и массами рабочих людей, с другой, с впечатляющим спектром различий в доходах и статусе на обеих сторонах пропасти»[354].

1.3. «Жить лучше — здесь и сейчас»: «общество потребления» в СССР

Формирование в СССР «общества массового потребления» началось еще при Н.С. Хрущеве[355], а усиленное развитие этого процесса пришлось на период правления Л.И. Брежнева[356]. Советский Союз шел в русле глобальных тенденций — «общество потребления» после Второй мировой войны стало реальностью практически во всех промышленно развитых странах[357], которые, согласно «теории экономического роста», разработанной известным американским экономистом У. Ростоу, вступили в «стадию высокого массового потребления»[358]. Такое общество имеет три главные черты — изобилие у большинства семей, власть потребителя (экономика зависит от него) и важность психологии потребителя (его намерения покупать)[359]. Теперь не тонкая прослойка «высшего класса», а большинство семей стало пользоваться благами массового производства и постоянно расширять ассортимент приобретаемых товаров. В 1950-е и 1960-е гг. на Западе пользование пылесосами, стиральными машинами, телефонами распространилось на семьи с низким доходом. Потребление многих других товаров — например, телевизоров, автомобилей, кондиционеров — шло аналогичным путем, хотя и с некоторыми задержками[360].

Общемировой тенденцией стало желание «жить лучше — здесь и сейчас»[361]. Направленность мышления «западных» людей к массовому потреблению и высокому уровню жизни[362] проявилась в вопросах, которые туристы из капстран задавали советским гражданам в середине 1960-х гг.: «Есть ли у советской молодежи стремление жить лучше, одеваться моднее, иметь телевизоры, автомашины и т. п.?»; «Имеет ли право советский гражданин купить машину, дачу, есть ли в СССР частная собственность»; «Как относятся простые люди к космическим исследованиям…

Не считают ли, что… лучше… эти средства направить на повышение благосостояния народа»[363].

У. Ростоу отмечал, что в Советском Союзе тоже утвердилось «неумолимое влечение» людей к владению швейной машинкой, стиральной машиной, холодильником[364]. Стремление жить лучше проявилось и в росте популярности упомянутой ранее «педагогики счастья» (воспитания детей с основным упором на удовлетворение материальных запросов).

Несомненно, материальный интерес имел для советских людей — как и для всех остальных — большое значение. В одном из писем, поступивших в журнал «Коммунист» в 1964 г., говорилось, что «когда люди видят, что честный труд не обеспечивает нормальных условий существования, то у них пропадает всякий интерес к данному труду». Автор письма утверждал, что именно «условия материального существования людей… определяют их сознание и отношение к производству», и против них бессильны любая идеологическая работа и репрессивные меры[365].

На встречах с представителями властей граждане СССР проявляли значительное внимание к деятельности государства по обеспечению достойного уровня жизни. Люди активно интересовались дальнейшим повышением зарплаты, возможностями отмены и снижения налогов, увеличения пенсии, реализации «замороженных» облигаций государственных займов, снижения цен. В нелегальных листовках, распространявшихся в СССР, содержались требования об улучшении снабжения населения продовольствием и увеличении зарплаты[366].

Важность материального фактора проявилась в проблеме «текучести кадров». На совещании по вопросу о социологических исследованиях проблем воспитания молодежи в мае 1965 г. было объявлено, что одной из причин «текучести» была низкая заработная плата. В том же году главный редактор журнала «Советский Союз» Н.М. Грибачев сообщал в ЦК КПСС, что из-за низкой зарплаты в журнале «создалось ненормальное положение, когда приходящие к нам молодые и неопытные журналисты, едва получив квалификацию и завоевав известность в журналистских кругах, уходят в издания с более высокими окладами». При этом он намекал, что журнал приносит государству прибыль (532 тыс. руб. в год). Из ЦК был дан ответ о необходимости проработки вопроса об увеличении зарплаты[367].