Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Серьезной проблемой стала 90-летняя годовщина со дня рождения И.В. Сталина. На совещании в ЦК КПСС 12 декабря 1969 г. (за 9 дней до юбилея) А.М. Александров отметил, что «известная часть» советского населения в связи с юбилеем «будет ждать… [оценки] периода работы Сталина». Л.И. Брежнев ответил, что «этот вопрос заслуживает больших раздумий: нужно ли шевелить, не нужно ли». Александров предложил «в спокойной форме поставить окончательно точку», на что Брежнев несколько недовольно сказал: «Вот уже сколько лет мы ставим точку»[689].

Советское руководство пришло к выводу о нежелательности обострения противоречий в обществе по «сталинскому вопросу», что было бы неизбежно в случае серьезного изменения оценки деятельности И.В. Сталина в позитивную сторону. В «Правде» была опубликована «компромиссная» статья, посвященная 90-летию Сталина — она была написана в позитивном ключе, но не отменяла предшествующей критики[690]. Эта акция вновь показала сложность «проблемы Сталина» и раскол в обществе относительно нее. На следующий день после опубликования статьи, 22 декабря 1969 г., московские партийные власти выявили в народе полярные мнения: «Одни считают, что статья недостаточно критично оценивает роль и деятельность И.В. Сталина», тогда как «в других откликах говорится, что несмотря на большие ошибки И.В. Сталина, его заслуги общеизвестны в самые сложные периоды нашей страны, а поэтому [он] заслуживает и другие почести»[691], кроме опубликования статьи.

В итоге официальная «реабилитация» И.В. Сталина не была реализована. Еще в марте 1969 г. В.И. Степаков на совещании идеологических работников заявил, что «никакой реабилитации нет», а разговоры о ней могли быть «навеяны вышедшими книгами военачальников», которые представляют собой лишь «мемуары, личные воспоминания»[692], а не официальную позицию руководства страны. Очевидно, неверен вывод В. Заславского, что «для советских граждан возрождение культа Сталина являлось фактом жизни»[693]. Л.Г. Истягин писал, что «попытки выйти на некую частичную реабилитацию И.В. Сталина оказались… карикатурными, встретили прямую обструкцию общественности и были оставлены без развития»[694]. Отметим, однако, что не всей общественности, а ее части, и это была не «реабилитация», а попытка сгладить «десакрализацию Сталина», опасную для всей советской системы.

Тем не менее накал критики И.В. Сталина все равно существенно снизился. В проекте записки, направленной в Политбюро в июле 1966 г., Л.И. Брежнев отметил, что Сталин был «опытным деятелем», и также «в своем последнем выступлении (на XIX съезде) был прав» в определенных вопросах. Граждане СССР стали замечать, что советская печать, «публикуя некрологи в память выдающихся деятелей нашей партии и государства — жертв культа и периода беззакония — перестала указывать», что эти люди пострадали от сталинских репрессий[695]. В новых учебниках по истории КПСС XX съезду партии — в отличие от почти всех остальных — было отказано в признании «историческим»[696], т. е. наиболее значимым.

Интересным моментом был вариант ответа на проблему «десакрализации» И.В. Сталина, предложенный в ноябре 1966 г. на заседании Политбюро председателем Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорным: он заявил, что в сталинский период всё в стране делали не только вожди, но также партия и народ[697]. Таким образом, глава советского парламента считал, что в падении авторитета власти виноват весь советский народ, и он должен нести за это свою долю ответственности (как говорится, «лучшая защита — это нападение»). В этом проявилась, как писал В. Заславский, потребность властей «усилить гегемонию… аппарата, которая пошатнулась при Хрущеве». Он справедливо отмечал, что в поисках причин снижения накала критики Сталина «не следует скатываться в сентиментальность и говорить о личной преданности некоторых руководителей памяти Сталина»[698].

Колебания властей СССР относительно оценки правления И.В. Сталина были видны из-за границы. В 1966 г. иностранцы спрашивали советских граждан, «правда ли, что на XXIII съезде КПСС намечалась реабилитация Сталина, но под давлением общественности от этого отказались». В октябре 1967 г. югославская газета «Борба» писала, что, хотя в СССР подвергли жесткой критике книгу А.М. Некрича «1941. 22 июня», «эту критику… нельзя рассматривать как официальное мнение» относительно «ошибок Сталина в… войне с гитлеровской Германией». На совещании в январе 1971 г. Л.И. Брежнев отметил, что за границей ходят разговоры, «что Брежнев принадлежит… к числу тех, кто пытается реабилитировать Сталина»[699].