Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

В середине 1960-х гг. провозглашенное в СССР «общенародное государство», в отличие от «государства диктатуры пролетариата», было признано «органом выражения интересов и воли всего народа», «классового единства»[710]. Однако при этом в «развитом социалистическом обществе» по-прежнему декларировалось сохранение «ведущей роли» рабочего класса[711], проявлявшееся, по мнению советских идеологов, в том, что крестьянство и интеллигенция «стали на позиции рабочего класса, восприняли идеологию рабочего класса, как свою». В дальнейшем в «развитом социалистическом обществе» должна была усиливаться «однородность социальной структуры и социального равенства» при одновременном «укреплении руководящей роли рабочего класса»[712]. Уйти даже от формальной констатации «ведущей роли» рабочего класса, которая на практике явно уже не была таковой, власти СССР не решались.

В 1969 г. на совещании идеологических работников, реагируя на реплику, что в США «авангардная роль рабочего класса часто… заменяется учеными, инженерами, техниками» (с намеком, что в СССР — аналогичная ситуация), В.И. Степаков заявил: «Все равно они не обходятся без рабочих, и вряд ли можно себе представить такое положение, что появление машин, появление большого числа инженеров и техников… сводит на нет рабочий класс… Безусловно, научно-технические знания… приносят изменения в структуре общества, но не такие и не настолько, чтобы рабочему классу не оставаться ведущим». В 1971 г. Л.И. Брежнев отметил, что в СССР «и близко нет» систематического уменьшения удельного веса и роли рабочего класса (в отличие от США). Он полагал, что вместо этого наблюдается «сближение между людьми физического и умственного труда в производстве» (очевидно, это и предлагалось как решение проблемы отношений рабочего класса и интеллигенции). Советская пропаганда продолжала утверждать о росте «ведущей роли рабочего класса» с упрочением его положения «как основного производителя материальных благ»[713]. Категорически отвергалось предположение о дифференциации рабочего класса, а вывод некоторых ученых об его эрозии был признан «еретическим»[714].

Концепция «общенародного государства» была ответом и на стремление части советской интеллигенции к «демократическим ценностям», так как такое государство, по замыслу идеологов, основывает «всю свою деятельность на демократических принципах воспитания, убеждения». Ф.И. Бурлацкий в те годы писал, что в Советском Союзе «принуждение хотя еще и сохраняется, но оно не применяется к каким-либо классам или слоям населения»[715]. Таким образом, был обозначен отход от репрессивной политики, и в то же время, косвенно указывалось на обоснованность сталинской политики как «необходимой» для существовавшего тогда в СССР государства «диктатуры рабочего класса». В этом вновь проявилась попытка сохранить «баланс», не допустив крена ни в сторону реабилитации сталинизма, ни в сторону дальнейшей «десакрализации» И.В. Сталина и советской власти в целом.

«Развитое социалистическое общество» было объявлено последним шагом к отмиранию государства, в ходе которого оно постепенно передаст свои управленческие функции «коммунистическому самоуправлению»[716]. В СССР еще в период правления Н.С. Хрущева были сделаны практические шаги в сторону передачи части государственных полномочий общественности. Так, функции Министерства культуры по лекционной пропаганде перешли к Обществу по распространению политических и научных знаний[717], руководство физкультурой и спортом — к Союзу спортивных обществ и организаций СССР[718]. Были утверждены более демократичные нормы взаимоотношений между разными структурами государства[719].

В стране было расширено производственное и местное самоуправление. При Советах создавались постоянные общественные комиссии, имевшие право выносить обязывающие решения в адрес хозяйственных и культурно-просветительных организаций. Происходила замена штатных отделов исполнительных комитетов внештатными, общественными. Создавались общественные советы. Некоторые исполкомы на рубеже 1950-х и 1960-х гг. целиком перешли на «общественные начала». В системе образования появились общественные инспекторы и методисты. В 1966 г., по оценкам советских экспертов, численность активистов в различных самодеятельных организациях, работающих под руководством советов, составляла несколько десятков миллионов человек. Расширилось участие граждан в решении социальных проблем предприятий через профсоюзы[720].

В 1972 г. был принят закон о статусе народных депутатов, который определил для них достаточно широкие полномочия.