Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Этап «развитого социализма» напрямую связывался с НТР — в том числе ожидалось, что именно на этом этапе появится «принципиально новая техника, превосходящая все существующие типы мировой техники». Важным считалось «совпадение» научно-технической революции «по времени с эпохой перехода человечества от капитализма к социализму», что рассматривалось как залог «победы социализма» во всемирном масштабе. Соответственно, это «предполагало и победу в соревновании за лучшее овладение достижениями НТР», которой была предписана основополагающая роль в борьбе с капитализмом[731].

Тем самым новая концепция советской идеологии, по мнению теоретиков, была приведена в соответствие веяниям времени и прогресса. Опора на НТР должна была и подстегнуть внедрение достижений науки и техники в советскую экономику, и повысить авторитет власти и идеологии среди интеллигенции[732].

Причиной положительного восприятия концепции НТР в Советском Союзе было то, что, во-первых, она соответствовала положению о «научном» характере советской идеологии и государственной системы (недаром основная идеологическая дисциплина имела название «научный коммунизм»). В 1965 г. П.Н. Федосеев объявил, что в СССР руководство осуществляется на «научной основе», а социализм — это «первая в истории общественно-экономическая формация, которая [также] строится сознательно, планомерно, на научной основе». В 1972 г. на упомянутом симпозиуме было отмечено, что «коммунистическая партия и социалистическое государство призваны с научной точностью определять реальный уровень развития страны». М.А. Суслов в 1979 г. заявил, что «главной особенностью, источником действенности, жизненной силы и эффективности всей нашей идеологической работы является ее научность». Кроме того, идеологи отмечали, что «использование достижений научно-технической революции во всех областях жизни общества вызвано потребностями современного этапа развития и само по себе не является враждебным человеку»[733].

Во-вторых, НТР стала реальностью во всем мире, включая СССР, и отрицать или отвергать ее было невозможно. В стране предпринимались попытки ускорить научно-техническое развитие, в том числе разрабатывался проект создания «Общегосударственной автоматизированной системы обработки и учета информации» (ОГАС), о чем было сообщено в печати в начале 1971 г., накануне XXIV съезда КПСС[734]. На самом съезде Л.И. Брежнев представил программу развития страны, опиравшуюся на НТР.

В-третьих, научно-техническая революция соответствовала принятому упору на развитие экономики как основе концепции «развитого социализма». В ноябре 1967 г. Л.И. Брежнев в обращении, посвященном 50-летию Октябрьской революции, подчеркнул важность «развития всего народного хозяйства на современном техническом уровне».

Учение о научно-технической революции получило статус «идеологической» дисциплины. В системе политического образования были введены курсы «Основные направления научнотехнического прогресса» и «Научные основы управленческого труда»[735], а в постановлении ЦК КПСС о Высшей партийной школе, принятом в 1972 г., было «признано целесообразным ввести… курс «Основы научного управления социалистической экономикой», усилить внимание к изучению… научных основ партийной пропаганды»[736].

НТР рассматривалась как инструмент идеологической борьбы на мировой арене. В плане научно-исследовательских работ Института философии АН СССР на 1971–1975 гг. было указано на приоритет исследовательской работы в сфере «философских проблем научно-технической революции»[737].

С другой стороны, в концепции НТР был проблемный момент — ученые стран «соцлагеря» сознавали, что аполитичная по своей сущности научно-техническая революция может «подмять» под себя идеологию. Однако эта опасность была признана малореальной, так как, по мнению идеологов, НТР не противоречила социальной революции, а, наоборот, способствовала ей, «толкая общественное развитие… в направлении к социализму», а социальная революция, в свою очередь, «ставила прогресс науки и техники на службу общественному прогрессу». Считалось, что НТР полностью подчинена идеологии[738].

Ответ новой концепции идеологии на «негативные», с точки зрения властей, проявления в социуме состоял в провозглашении итогом этапа «развитого социализма» формирования «нового человека», который будет иметь более высокий уровень «сознательности», необходимой каждому члену коммунистического общества. Ожидалось «утверждение духа коллективизма, подлинного товарищества и социалистической морали в отношениях между людьми», а также повышение «дисциплины и организованности всех советских людей». Эта цель считалась достижимой — в своей книге, опубликованной в 1972 г., Г.Л. Смирнов утверждал, что «доказана возможность формирования характера человека с коллективистскими мотивами, который избирает в качестве цели своей жизни служение общественным интересам, общему благу людей»[739].