Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев

На севере Европы мы имеем на пример народа, который покинул свою землю и переселился в новые края. Он заселял их не постепенно, готовя новую почву для древней культуры, но одномоментно, обосновавшись на далеком заморском острове – в Исландии. Из саг о Торольве и Торхадде мы знаем, что думали эти переселенцы, покидая родную землю, и как они восприняли новую. Одновременно саги рассказывают нам об их заветной мечте, которой они предавались в своей спокойной жизни на родине. Вытащить из земли столбы, окружавшие сиденье хозяина дома, и забрать землю со святого места было вовсе не легко. Новая страна, куда они отправлялись, была совсем другой, не такой, как их милая родина, и у новых поколений исландцев, несомненно, были очень веские причины обратить свои взоры на землю своих отцов. После принятия христианства исландские пилигримы стали совершать паломничества в Норвегию, но о людях, посещавших древние святые места, мы практически ничего не знаем. Сохранился лишь один очень маленький, но необыкновенно ценный рассказ, попавший в «Книгу о занятии земли» (Landnamabok), о том, что Лофт каждое третье лето приезжал в Норвегию, чтобы приносить жертву в капище, построенном в Гауларе Торбьёрном, его дедом, за себя и за Флоси, брата матери, объявленного в Норвегии вне закона («Книга о занятии земли. Часть пятая»).

Несомненно, многие переселенцы опасались стать бездомными, отправившись в страну, о которой они ничего не знали и где никто не знал их. Но, по-видимому, их решимость победила страх, и произошло это, скорее всего, потому, что они надеялись, нет, твердо знали, что если будут действовать правильно, то боги им помогут и они смогут создать новый Вефиль (Дом Бога). Это святилище занимало в их мыслях главное место, и всякий, прибыв в Исландию, мог сам выбрать себе место для нового дома, но, скорее всего, его сооружали в таком же месте и делали внешне похожим на прежнюю обитель клана. А построив дом, переселенцы вводили в него святость и прикрепляли к нему.

Язычники обожествляли деревья, водопады и камни, рассказывают нам норвежцы о своих непросвещенных предках, забывая при этом или желая забыть, что эти самые деревья и водопады были одновременно и человечны в своей святости, и божественны. Ни один человек не должен приносить жертвы ложным богам или верить в рощи или камни – так шведские законники угрожали своим погруженным во мрак современникам. Закон Готланда определил всю религиозность в одном весомом параграфе: «Никто не должен вызывать духов рощ, гор или языческих богов», а их сага переводит этот запрет на язык истории: «Люди верили в рощи, горы и в языческих богов».

Из различных источников мы узнаем, что особенности местности не были решающим фактором. Северяне обожествляли одинокий камень, или скалу, или большую гору, а также водопады, родники и ручьи. То же самое было и на юге. Византийский историк Агафий Миринейский сообщает, что «рыжеволосые разбойники», как он называет алеманов, обожествляют деревья, реки, холмы и овраги. Судя по жизнеописаниям святых, миссионер в Германии в первую очередь избавлялся от деревьев. Отправляясь в дикие земли, он непременно брал с собой топор, и обращение язычников происходило в два этапа: первый имел место в момент падения священного дерева, когда люди приходили в ужас, и второй – когда они осознавали, что молились ложным богам. В житии святого Бонифация говорится о том, что в земле Гессен подвижник бесстрашно срубил могучий дуб, посвященный Тору, чтобы показать, что боги язычников бессильны перед величием Христа.

Люди, жившие среди долин и холмов, обожествляли рощи, тогда как люди, живущие в горах, поселяли свою удачу в скалах, водопадах и камнях. Шведы обычно ходили на холты – лесистые холмы. Здесь все было святым: земля и деревья, родник, бьющий из-под земли, листья, лежащие на ней. Рощу окружал забор из жердей, священная ограда, которая сама по себе обладала огромной святостью. «Если на земле человека будет ограда фрита или мира, [возведенная] вокруг камня, дерева или родника или подобной глупости, не подобающей богам…» – так гласит грозный английский указ, и нет никакого смысла ломать себе голову, на что направлен этот гнев: на ограду или само огороженное место, ибо они были совершенно идентичны и в равной степени наделены святостью.

Святое место не было чисто природным, оно отмечалось как принадлежащее к миру людей, и эта отметка, по-видимому, обычно представляла собой груду камней. Когда холму, где молилась Ауд, был присвоен ранг семейного храма, деревянный крест был заменен на груду камней или хёрг[103]. Этот хёрг отмечался в законах вместе с холмом: «Мы не будем приносить жертвы языческим богам или языческим идолам, а также холмам и хёргам».