Читаем Эпоха Владимира Путина. К вопросу об исторической миссии второго президента России полностью

Есть, однако, в странах Старого Света более внимательные наблюдатели, чем цитированный выше журналист портала «Швейцария сегодня». Как отметила в своей редакционной колонке 9 декабря 2015 года газета «Ведомости», «в условиях старения населения и замедления роста экономики социальные государства все больше задумываются о смене привычной модели» и поднимают вопрос о движении к созданию новой социальной и политической системы – совершенно нового для Европы гражданского «государства всеобщего участия», которое вскоре неизбежно должно прийти на смену ныне существующему в странах Старого Света обществу потребления.

Наиболее откровенно по этому поводу высказался король Нидерландов Виллем-Александр.

30 апреля 2013 года самый молодой монарх западного мира, 45-летний король Нидерландов, при принятии на себя от своей матери королевы Беатрикс королевского титула, в своей тронной речи объявил об окончании эры социального государства. «Социальное государство XX века больше не существует», – объявил он и пояснил: теперь люди сами должны брать на себя ответственность за свою социальную и финансовую безопасность, а главное – и за свое будущее.

В своей тронной речи он заявил, что дело совсем не во введении безусловного базового дохода, а в том, что общества Старого Света утеряли стимул к развитию, и потому введение БОД просто-напросто представляет собой удобную переходную модель к новому социальному государству. При этом речь идет не просто об участии граждан в управлении государством и уж тем более не о перекладывании на плечи граждан заботы о своем благосостоянии, а не менее чем о смене модели их собственного социального мышления – побуждении к тому, чтобы люди сами, самостоятельно, были заинтересованы распоряжаться своими социальными гарантиями, которые сами же должны и создавать. Правда, о том КАК это должно происходить, король умолчал.

Как отмечают СМИ стран Старого Света, по факту символическая речь Виллема-Александра означает, что Европа расстается с концепцией всеобщего благоденствия и сигнализирует о новом повороте в идеологии европейских стран.

Эта идея набирает все большую популярность и в других странах – в Финляндии, Нидерландах, Норвегии, Канаде, Швеции, Дании, Исландии. Мнения экспертов по оценке такого шага разнятся, но тенденция набирает все большую популярность.

Как отметила в своей редакционной колонке 9 декабря 2015 года газета «Ведомости», речь фактически идет о том, что «в условиях старения населения и замедления роста экономики западноевропейские страны все больше задумываются о смене модели» социального государства и движении к созданию новой модели – совершенно нового для Европы гражданского «государства всеобщего участия», которое вскоре неизбежно должно прийти на смену ныне существующему в странах Старого Света обществу потребления. Как отмечают СМИ стран Старого Света, по факту символическая речь Виллема-Александра означает, что Европа расстается с концепцией всеобщего благоденствия и сигнализирует о новом повороте в идеологии преуспевающих европейских стран[54].

В своей тронной речи, произнесенной 30 апреля 2013 года, он трезво, четко и ясно предупредил своих сограждан: в условиях глобализации и старения населения наша модель социального государства медленно, но верно умирает. «Социального государства конца XX века больше не существует, – заявил он, – мы вступили в переходный период к строительству новой модели социального государства. Существующая модель социального государства утеряла свою жизнеспособность, классическое социальное государство всеобщего благосостояния второй половины XX столетия уже не может более поддерживать в нынешнем виде ту систему социальных пособий, которую мы создали в нашем обществе, люди не могут больше рассчитывать на помощь государства в прежнем виде и должны в большей степени, чем раньше, нести ответственность за управление собственной жизнью».

Виллем-Александр так же, как и мы, не знает, что за новая модель общества приходит на смену ныне еще существующей, и потому ограничился туманной фразой – мы идем к государству всеобщего действия, обществу активного участия граждан в своей собственной жизни.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Царь славян
Царь славян

НАШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ СЕМЬ ВЕКОВ!Таков сенсационный вывод последних исследований Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко в области хронологии и реконструкции средневековой истории. Новые результаты, полученные авторами в 2003–2004 годах, позволяют иначе взглянуть на место русского православия в христианстве. В частности, выясняется, что Русь была крещена самим Христом в XII веке н. э. А первый век от Рождества Христова оказывается XIII веком н. э. Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Предлагаемая реконструкция является пока предположительной, однако, авторы гарантируют точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга «Царь Славян» посвящена новой, полученной авторами в 2003 году, датировке Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструкции истории XII века, вытекающей из этой датировки. Книга содержит только новые результаты, полученные авторами в 2003 году. Здесь они публикуются впервые.Датировка эпохи Христа, излагаемая в настоящей книге, является окончательной, поскольку получена с помощью независимых астрономических методов. Она находится в идеальном соответствии со статистическими параллелизмами, что позволяет в целом завершить реконструкцию письменной истории человечества, доведя её до эпохи зарождения письменности в X–XI веках. Новый шаг в реконструкции всеобщей истории, изложенный в книге, позволяет совсем по-другому взглянуть на место русского православия в христианстве.Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и, в частности, не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Как отмечают авторы, предлагаемая ими реконструкция является пока предположительной. В то же время, авторы отвечают за точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга предназначена для самого широкого круга читателей, интересующихся историей христианства, историей Руси и новыми открытиями в области новой хронологии.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза