Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Смилодон фаталис был страшным зверем, и это не преувеличение. Да, он был мельче своего южноамериканского собрата смилодона популятора, но ненамного. Фаталис весил около 280 кг, примерно как современный амурский тигр, только кости у него были толще, тело массивнее и мускулистее, а лапы мощнее. Представьте себе тигра на стероидах, и получится смилодон фаталис. При ходьбе его высокий плечевой пояс вздымался над спиной как предупреждающий знак — наподобие плавника большой белой акулы, выступающего над водой. Был ли он полосатым, как тигр, пятнистым, как леопард, или уныло-однотонным, как лев? В отличие от мамонтов, замороженными мумиями смилодонов с хорошо сохранившейся шерстью мы (пока) не располагаем. Найти их непросто: смилодон плохо акклиматизировался в мамонтовой степи, где мог подвергнуться мгновенной заморозке, упав в ледяную реку или сугроб. Его ареал располагался дальше к югу от ледников, в более теплых и гостеприимных лесах и прериях.

Это означает — возможно, к разочарованию читателя, — что саблезубые тигры и шерстистые мамонты не были противниками. Возможно, они иногда случайно встречались на границах своих ареалов, где мамонтовая степь переходила в более теплолюбивые биомы. Однако это не были антагонисты вроде Бэтмена и Джокера, Шерлока Холмса и Мориарти или тираннозавра и трицератопса. Битва между ними была бы чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, как минимум некоторые саблезубые ели как минимум некоторых мамонтов. В Техасе есть пещера, служившая логовом родичу смилодона, гомотерию (Homotherium), и набитая под завязку костями детенышей мамонтов Колумба, покрытыми ямками и царапинами — доисторическими следами укусов. Поскольку мамонты Колумба были крупнее шерстистых мамонтов, а гомотерий мельче смилодона, их битва выглядела бы тем более впечатляющей.

Череп и скелет Smilodon.

Фотографии Ninjatacoshell и Bone Clones

Смилодон охотился на крупную дичь. Он предпочитал обитателей леса — оленей, тапиров и лесных бизонов. Хотя при случае он бы не отказался от лошади и верблюда, эти более быстроногие пастбищные животные чаще становились жертвами других хищников, которых во множестве находят в битумных ямах Ла-Бреи: ужасных волков, послуживших прообразом «лютоволков» из «Игры престолов», — диких псовых, немногим крупнее современных волков, но с гораздо более сильным укусом. Ужасные волки были настоящими загонными хищниками: они преследовали добычу на дальних расстояниях, их лапы были приспособлены к быстрому бегу, но не к хватанию или прыжкам. Чтобы хватать и убивать, они использовали только челюсти. Столь выносливые хищники в истории Земли появились поздно, лишь в плиоцене. Даже в миоценовых американских саваннах не было истинных загонных хищников волчьего типа — самого последнего изобретения среди плотоядных млекопитающих.

Смилодон, безусловно, умел бегать на короткие дистанции, но он не был загонным хищником. Он был засадным и поджидал, затаившись — возможно, замаскировавшись среди деревьев и травы, — ничего не подозревающую жертву. Выскочив, он применял свои зубы-сабли — очень аккуратно. Орудие, столь далеко выпирающее из челюсти, легко могло сломаться, а смилодон был млекопитающим и не мог отрастить сломанный клык. Поэтому он не мог вести себя как маньяк, размахивающий ножом направо и налево. Не умел он и наносить оглушающие удары или вцепляться в горло и душить сопротивляющуюся добычу, как это делают львы. Нет, смилодон в охоте полагался на точность. Он выскакивал из укрытия, прижимал добычу к земле мускулистыми лапами, широко раскрывал пасть и наносил тщательно рассчитанный удар в горло клыками-саблями, а затем стоял, дожидаясь, пока жертва истечет кровью.

Таким образом, клыки служили не столько саблями, сколько ножами для колки льда. Они просто наносили последний удар — хотя это был скорее не удар, а укол. Это может показаться домыслами, но это подтверждается компьютерными симуляциями черепов смилодона, которые показывают, что подобный тип боя был не просто возможен, но и необходим. При всей своей мощи смилодон обладал слабым укусом заклыковых зубов и вкладывал всю силу удара в «сабли». Однако свободное сочленение челюстей позволяло ему открывать пасть невероятно широко и кусать в шею добычу намного более крупную, чем он сам, например бизонов. Возможно, даже мамонтов Колумба, особенно тех, что завязли в смоляных ямах (коварное обещание легкой добычи!).