Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

До того как мегафауну постиг этот печальный конец, в самом зените ледникового периода, вы могли наблюдать гигантских млекопитающих вроде мамонтов и саблезубых тигров по всему миру. Здесь я использую местоимение «вы» преднамеренно и не в каком-то воображаемом лекторском смысле. Мы — порождения ледникового периода, и представители нашего вида, Homo sapiens, видели многих из млекопитающих представителей мегафауны, сталкивались с ними, прятались от них и взаимодействовали с ними. Ныне, всего лишь десятки тысяч лет спустя, эти великаны практически вымерли. Уцелели лишь немногие виды наземных млекопитающих, заслуживающих названия мегафауны: в их число входят носороги, бизоны и лоси, наряду с ближайшими родственниками мамонтов и саблезубых тигров — находящимися под угрозой исчезновения слонами и крупными кошачьими, которые, если так дело пойдет и дальше, могут стать последними вздохами своих некогда гордых, разнообразных, завоевавших всю планету групп.

Если мир кажется сейчас несколько осиротевшим, это потому, что так оно и есть. Мегафауна должна была продолжать существование, и пищевые цепи еще не полностью приспособились к ее отсутствию. В тундре — пробел на месте мамонта, в Лос-Анджелесе — пробел на месте саблезубого тигра. Их призраки все еще бродят. Почему их больше нет?

10 Млекопитающие люди

Ardipithecus

На краю ледника, Висконсин, 12 500 лет назад.

Зима взяла реванш. Одинокий мамонт стоял на гребне морены, непокорно выставив вверх двухметровые бивни. Дувший с северо-востока ветер хлестал и засыпал снегом его косматую рыжую шубу. Солнце садилось, приближалась ночная тьма. Неустрашимый самец поднял волосатый хобот в небо и испустил трубный рев, словно бросая вызов стихии. Его дыхание мгновенно обратилось в пар.

Это была нелегкая пора для мамонта-холостяка. Пока стада самок, сгрудившись вместе, согревали детенышей, самцам в следующие шесть месяцев делать было практически нечего, до тех пор, как цветение лютиков не возвестит о начале брачного сезона. Некоторые самцы сбивались в собственные импровизированные стада, но этот предпочитал одиночество. В свои тридцать шесть он был в расцвете сил. Если повезет, он проживет еще лет двадцать, а то и больше. Он всегда полагался только на себя, и это приносило ему успех. Десятки мамонтят в степях и еловых лесах у озера Чикаго были его отпрысками.

Льды больше не покрывали эту землю. Они отступали назад к полярному кругу, но сдавались они неохотно. Всего в одном дне ходьбы на север ледники еще держались. Они все еще влияли на климатические сезоны: из-за ветров, дувших с переднего края ледников, лето оставалось прохладным, а зимой стоял адский холод, не дававший нарождающейся еловой тайге полностью отвоевать тундростепь. Ледники влияли и на топографию: морена, на которой стоял мамонт, была новым дополнением к ландшафту — свалкой щебня, грязи, древесины и костей, которые оставил отступающий ледник.

В сумерках поднималась луна, и ветер стал еще яростнее. Это была не обычная метель. В холодном воздухе завывали пылевые смерчи — ледник изрыгал тонкие частицы породы, стертой им при движении на юг. Пыль смешивалась со снегом, образуя грязную слякоть. Ледник казался рассерженным, и оставаться на самой высокой точке равнины не стоило. Мамонт взглянул на север: непроходимая область льдов километровой толщины. На востоке было не лучше — замерзшие воды озера Чикаго, где летом от ледника откалывались айсберги, сейчас были сплошным ледяным зеркалом. Юг внушал больше надежд, но едва самец повернул морду в этом направлении, как ощутил удар ледяного ветра, сжатого между берегами озера, как в аэродинамической трубе.

Оставался только запад.

Осторожно, чтобы не свалиться в сугроб бивнями вперед, мамонт стал спускаться по морене. Одна косматая нога, потом другая. С каждым шагом опасность росла, почерневший снег едва выдерживал шеститонный вес мамонта. И все-таки не выдержал. Одна нога соскользнула, потом остальные, мамонт опрокинулся на спину и скатился с гребня.

Мамонту было далеко до мастеров санного спорта, но, к счастью, морена была не слишком высокой, и падение обернулось лишь конфузом, а не увечьем. Поднявшись и смахнув хоботом снег с морды, мамонт сделал глубокий вдох, ушибленные ребра отозвались болью. Надо переждать непогоду. Придется здесь заночевать.

Для ночевки в ледниковую эпоху бывали места и хуже. Съехав по склону, мамонт оказался на краю озерца, покрытого коркой льда. Оно лежало в долине, зажатой между двумя моренами, дававшими убежище от ветра и пылевых смерчей. На снежных берегах поднималась россыпь елок, их зеленые иголки устилали землю, приглашая мамонта лечь и вздремнуть, пережидая буран.

Что-то, однако, было не так.