Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Ягуары, досаждающие современным ленивцам и броненосцам, — новоиспеченные иммигранты в Южной Америке; они прибыли туда всего 2–3 млн лет назад. Когда Южная Америка была островным континентом, по ней не бродили ни кошки, ни собаки, ни медведи. Десятки миллионов лет ксенартр и южноамериканских копытных изводили млекопитающие совершенно иного типа, занимавшие ниши хищников с палеоцена до нескольких миллионов лет назад. Кем они были? Ответ неожиданный: даже не плацентарными. Это были метатерии, представители линии сумчатых, выкармливающие микроскопических детенышей в сумках. Мы чуть не забыли о метатериях по ходу рассказа, когда они вымерли на континентах Северного полушария, но в Южной Америке (а затем в Австралии) обрели второе дыхание, возродившись на окраинах, еще не полностью захваченных плацентарными. В своих новых островных царствах они сумели вернуть свое положение, которого достигли в конце мелового периода, до того, как все изменил астероид.

Метатериевые хищники Южной Америки называются спарассодонтами и впервые были описаны в конце XIX в. Флорентино Амегино. Увидев их живьем, вы бы, скорее всего, не распознали в них метатериев — по крайней мере не проверив, нет ли у них ниже пояса мешочка. Они не походили на кенгуру или коал — современных знакомых нам сумчатых, — но копировали всевозможных плацентарных: ласок, собак, кошек, гиен и медведей. Один из них, тилакосмил (Thylacosmilus), обладал огромными клыками-саблями на верхней челюсти, которыми он вспарывал брюхо добычи, чтобы выедать внутренности. Вы бы не усомнились, что это саблезубый тигр — знаменитый представитель крупных кошачьих ледникового периода. Это очередной пример конвергентной эволюции, один из самых поразительных во всей палеонтологической летописи. Настоящие хищные — кошачьи и псовые — появились только в конце эоцена, но метатерии уже добрались до Южной Америки, и они имитировали плацентарных. Или это плацентарные Северного полушария имитировали метатериев? Так или иначе, спарассодонты типа тилакосмила были впоследствии вытеснены ягуарами и другими ныне живущими плацентарными хищниками, распространившимися на юг, но в Южной Америке остается немало их родственников — около ста видов опоссумов и других сумчатых.

Сумчатые саблезубые и другие спарассодонты питались южноамериканскими копытными — это установлено по найденным на костях жертв следам от их зубов. Ленивцы тоже могли быть аппетитной добычей, как и броненосцы, если только удавалось их вскрыть. Были и другие животные, которыми закусывали сумчатые хищники: длиннолапые древолазы с большим мозгом и пухляши с торчащими резцами, рывшиеся в палой листве или плескавшиеся в лесных ручьях.

Приматы и грызуны. Настоящие, плацентарные, а не странные сумчатые версии. Откуда они взялись?

Генетический тест[34] отвечает на этот вопрос, и это поразительно. Они пришли из Африки. Родословные, построенные на основании ДНК и палеонтологических данных, помещают южноамериканских приматов и грызунов среди разнообразных африканских групп. То есть они были пришельцами с континента, отколовшегося от Южной Америки за десятки миллионов лет до того, в меловой период, а в эоцене, когда произошла миграция, эти континенты разделяло как минимум полторы тысячи километров открытого Атлантического океана.

Хищные сумчатые отряда спарассодонтов: саблезубый Thylacosmilus (вверху) и Lycopsis (внизу).

Фотографии Джонатана Чена и Ghedoghedo соответственно

Африка в эоцене тоже была островным континентом, со своей уникальной фауной — слонами и другими афротериями. В какой-то момент после того, как в ходе глобального потепления наступил период ПЭТМ, приматы и грызуны перебрались из Азии в Африку. Это вопросов не вызывает: в то время Азию и Африку разделяло только узкое море Тетис, прообраз Средиземного, и европейские острова служили перевалочными пунктами от берега до берега. Не совсем понятно, как те же приматы и грызуны могли потом перебраться из Африки на запад, в Южную Америку. Наземных путей туда просто не было, и беженцев должно было разбросать по водным просторам. Вероятно, они плыли на плотах из гниющей растительности, сорванной штормами с африканского побережья, и их прибивало к берегам Южной Америки. Возможно, на пути им попадались отдельные острова, а может, они за все время пути не покидали своих «спасательных шлюпок». Как бы то ни было, им пришлось неделями выдерживать качку на волнах, под палящим солнцем, почти или совсем без пищи. Должно быть, они, как это часто бывает с иммигрантами, отличались здоровьем и стойкостью — качествами, которые помогли им преуспеть на новом далеком месте.