Борис Александрович Ларин ЭСТЕТИКА СЛОВА И ЯЗЫК ПИСАТЕЛЯ

(Избранные статьи)

Ленинград

Художественная литература. Ленинградское отделение

1974

Ларин Б.А. Эстетика слова и язык писателя : избр. ст. / вступит. ст. А. В. Федорова. — Л. : Худ. лит., 1973. — 288 с.

<strong>Б. А. ЛАРИН КАК ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ЯЗЫКА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ</strong>

1

Среди отечественных ученых, внесших огромный вклад в развитие той отрасли филологической науки, которая сложилась в советскую эпоху на стыке между литературоведением и языкознанием и занимается языком художественной литературы, видное место принадлежит Борису Александровичу Ларину (1893—1964). Кипучая и многосторонняя деятельность этого замечательного филолога была посвящена слову во всех его проявлениях и оставила яркий след в различных областях языковедения: он был одним из авторитетнейших знатоков русского, украинского, литовского, латышского языков, знатоком языка древней Индии — санскрита, теоретиком и практиком словарного дела, исследователем диалектов современного русского языка — местных (территориальных) и социальных. Его многочисленные лингвистические работы — монографии и десятки специальных статей — давно приобрели и всесоюзную и международную известность. Но не менее важную, хотя количественно и меньшую, часть его научного наследия составляют работы по стилистике и поэтике, первые из которых появились полстолетия назад — в начале 1920-х годов. Темы из этой области интересовали Б. А. Ларина всегда, и посвященные им статьи он публиковал более или менее систематически в течение всей жизни. Работы эти также получили самое широкое признание и у нас и за рубежом, о чем свидетельствуют частые ссылки на них в книгах и статьях, но более широкому читательскому кругу они уже почти недоступны, так как разбросаны по журналам, сборникам, ученым запискам разных лет и никогда не были собраны вместе.

Поглощенный огромной научно-организаторской работой и непрестанными заботами об учениках и товарищах, Борис Александрович многого не успел написать и не успел ни собрать воедино, ни пересмотреть для издания свои работы. Между тем мысль об этом не покидала его. За два месяца до смерти он составил заявку на будущую книгу под заглавием «Эстетика слова и язык писателя» для издательства «Художественная литература».

Книга была задумана — это явствует из ее плана — как опыт определения основных понятий стилистики и поэтики (литературный язык, язык литературы, художественная речь и ее разновидности, разговорный язык в литературе), рассмотрения трех основных жанров художественной литературы на материале русской поэзии, прозы, драматургии XIX—XX веков.

Замысел ее как целого остался неосуществленным. Автор предполагал написать новые главы («Повествование и диалог в художественной прозе», «Из драматургии Ал. Блока», «Новелла К. Паустовского «Снег»). Содержание некоторых глав было уже намечено в соответствующих статьях, — например, определение основных черт лирики в статье «О лирике...» или общая характеристика языка драматургии в работе о «Врагах» М. Горького. Названия лишь некоторых глав, перечисленных в авторском плане, полностью или почти полностью совпадали с заглавиями уже напечатанных статей, входящих и в состав настоящего сборника, но, очевидно, и их коснулась бы переработка, если бы замысел реализовался. Нет сомнения, что книга явилась бы ярким событием в современной филологической науке. Но и все то, что Б. А. Ларин успел опубликовать в свое время, сохраняет высокую ценность и составляет стройное, хотя, конечно, и менее полное, чем задуманная книга, менее систематическое целое. Слагаемые книги — отдельные статьи следуют теперь друг за другом по несколько условному композиционному плану, лишь отчасти хронологическому, в основном же тематическому (последнее отвечает идее авторской заявки). Сперва — две наиболее ранние статьи по общим проблемам художественной речи, затем — позднейшие работы разных лет о языке русских и советских писателей в соответствии с хронологией их творчества (от Некрасова до Шолохова). Помещаемая в конце книги библиографическая справка, сообщающая сведения о датах публикаций в их последовательности, позволяет, в частности, объективнее определить значение работ ранних, глубоко прогрессивных внутренне, но сложных по ходу мысли и аппарату, дискуссионных в деталях, а порой и несколько эксцентричных по изложению.