Эстонцы в Пермском крае: очерки истории и этнографии

В начале 1930-х годов³⁰ многих жителей Советского Союза коснулась коллективизация, раскулачивание и спецссылка. Раскулачиванию и ссылке подвергались все зажиточные крестьяне, в т. ч. эстонцы по национальности. Спецсводка ОГПУ о состоянии кулацкой ссылки в Уральской области (куда в то время входила территория Пермской области) в августе 1931 г. сообщала о том, что в области находится 120 тысяч семей спецпереселенцев, или 600 тысяч человек³¹. Сколько из них было эстонских семей, выяснить невозможно. Но, обращаясь к базе данных на репрессированных жителей Пермского края, составленной специалистами Пермского государственного архива новейшей истории, можно узнать о нескольких эстонских семьях, высланных в Прикамье: в 1930 г. из д. Новая-Законе Волосовского района Ленинградской области была выслана семья Аброй Александра Густавовича в трудпоселок Булатово Чердынского района. В 1931 г. из д. Ословья Волосовского района Ленинградской области был выслан в Ныробский район Кангурт Федор Иванович. В этом же году в Белогорскую колонию был выслан родившийся в д. Семеро В. Корнинской волости Лифляндской губернии Вильбас Вильям Юрьевич. Иммис Данил Тимофеевич был раскулачен и выслан в 1930 г. из д. Печерская Сивинского сельсовета в п. Чусовской Ныробского района. Из сохранившихся документов можно узнать, что могло послужить причиной того, что семью объявляли кулацкой: «Своей земли не имел. Арендовал 15 га пахотной земли и 15 га луговой»³². «До 1929 г. имел посевных площадей 10 га, дом, держали батраков 6–10 человек, одну лошадь, двух коров» (из анкеты крестьянина-кулака Кангур Ивана Густавовича)³³. Житель Новопетровки Теор Александр Иванович имел жнейку и молотилку, которые «использовал для эксплуатации жителей ближайших деревень. Формой эксплуатации были «отработки за использование сельскохозяйственных машин в других хозяйствах», по характеристике председателя Тураевского сельсовета – «кулак». Кестер Иван Петрович из той же деревни по той же характеристике «имел зажиточное хозяйство, двух лошадей, 5–6 голов крупного рогатого скота и сельскохозяйственные машины, имел молотилку»³⁴. Для сравнения приведем список имущества крестьянина-бедняка Иммис Степана Осиповича из д. Сельково Сивинского района – 1 лошадь, 1 корова, 3 овцы, 1 свинья, 1 дом с надворными постройками³⁵. Фактически владение или аренда значительной площади земли служили разделительной гранью между кулаком и середняком.

Как видно из имеющихся материалов, основной поток раскулаченных эстонцев в Прикамье шел с северо-западных областей России. Другой категорией раскулаченных были жители пермских эстонских хуторов.

Раскулачивание и высылка эстонских семей происходили точно так же, как и у русских, украинцев, татар и др. Воспоминания переживших ссылку могут рассказать нам о жизни в спецпоселках и сообщить некоторые сведения об эстонских семьях в ссылке. Так, Литковская Ирина Егоровна вспоминала о высылке на спецпоселок Сухая:

«…целый состав везли.

– А сколько примерно вагонов?

– Вагоны были простые, телячьи… Большой состав. Вверх по Яйве, поселок Сухая… это поселок Ворониха. Привезли нас на пароходе. По железной дороге до Яйвы, с Яйвы некоторых высадили из вагонов, некоторых повезли дальше, их увозили в Чердынь, на Вишеру. А нас высадили на Яйве и отправили вверх по реке несколько барж…

– В Воронихе были местные жители или спецпереселенцы?

– Там жителей не было, местные жители были в деревнях, одна деревня была от нас в 11 километрах, другая в 12 километрах… Бараки были приготовлены, большие были, однонарные, но было очень много клопов, тараканов… не было никакого покоя. Здесь скученность была большая. Охрана была. Мы выходили ночью на улицу только под окно, дальше охрана нас не выпускала.

– Сколько человек жило в бараке?

– Может, человек 50. А потом, через некоторое время, мужики сделали бунт. Их забрали, дали по 10 лет… кто выжил, кто не выжил, а нас уже после…

– А какой бунт подняли?