Эстонцы в Пермском крае: очерки истории и этнографии

В мае 1939 г. Пленум ЦК ВКП(б) одобрил проект постановления «О мерах охраны общественных земель от разбазаривания». Это постановление предусматривало: «ликвидировать расположенные в общественных полях колхозов хуторские приусадебные участки колхозников… и сселить этих колхозников к одному месту, наделив их приусадебными участками в местах сселения по установленным нормам»⁴⁰. В Сивинском районе был разработан специальный «План сселения хуторов и малодворных поселков в колхозы Сивинского района», который был осуществлен в течение 1940 г. Одновременно ликвидировались и единоличные хозяйства⁴¹. В результате ликвидации и сселения хуторов эстонские семьи оказались расселены в более крупные села и деревни района. К сожалению, данные планов и отчетов оперируют только цифрами – количеством хуторов в конкретном сельсовете и названием колхоза, в который были сселены хутора. В планах и отчетах нет разделения по национальному признаку, поэтому указать точные села и деревни, куда были сселены эстонские хутора Сивинского района, не представляется возможным. Имеются только общие данные: «Отчет о ходе сселения хуторских дворов на 10 июля 1940 г. Число колхозов, в которые необходимо сселить хуторские дворы, – 100. Число хуторских дворов, подлежащих сселению: А) колхозных дворов – 1 482; Б) единоличников – 209; В) других не членов колхозов – 67»⁴².

Из отчета о работе Щучье-Озерского райкома ВКП(б) за 1943 г. можно узнать о национальных колхозах в районе: «Состав населения – русские, татары, марийцы, чуваши, белорусы, эстонцы. Всего колхозов – 117. Из них русских – 84, татарских – 23, марийских – 3, чувашских – 2, эстонский – 1, белорусский – 1, смешанных – 3»⁴³.

Весной 1935 г. Ленинградское УНКВД получило из НКВД СССР инструкции «по очистке погранполосы Ленобласти и Карелии от кулацкого и антисоветского элемента в порядке репрессии». Высылке в первую очередь подверглись финские семьи⁴⁴, также были выселены многие эстонские семьи. Всего, согласно рапорту заместителя начальника ГУЛАГа Я. Д. Рапопорта, из Ленинградской области и Карелии было выселено 23 217 человек, или 5059 семей. Из них в Свердловскую область (бóльшая часть территории современного Пермского края до 1938 г. входила в состав Свердловской области) было выселено 7 354 человека, или 1 692 семьи⁴⁵.

В электронной базе данных «Репрессированные жители Пермского края», составленной сотрудниками ПермГАНИ, содержатся сведения о 473 эстонцах, из них 357 человек были репрессированы в период 1935–1940 гг. Таким образом, можно говорить о значительном притоке эстонцев в Пермский край в результате высылки из Ленинградской и Псковской областей. Так, из графы базы данных «Место рождения» можно узнать о том, что большинство эстонских семей было выслано из сел, деревень и хуторов Волосовского, Красногвардейского, Лядского, Гдовского, Середкинского, Струго-Красненского, Гатчинского, Новосельского, Идрицкого, Волховского районов Ленинградской области и Новосельского, Печорского, Великолукского районов Псковской области.

У большинства высланных эстонцев в анкете были сведения о том, что когда-то они имели «зажиточное хозяйство» или были «кулаками». Так, Ганзен Мартын Иванович – «до революции – крестьянин-кулак, имел 1 дом, 1 лошадь, 3 коровы, мелкий скот – 10, земли 12, 5 га»⁴⁶. Верезман Петр Иванович вспоминал: «Хозяйство моего отца раскулачено в 1930 г. и передано в колхоз. С 1930 по 1935 гг. работал в колхозе и состоял членом колхоза в деревне Ново-Волгово. В 1935 г. отца арестовали и через 7 суток после ареста отца нас всю семью с отцом выселили в Чердынский район Свердловской области»⁴⁷.

Ряхмонен Анна Осиповна, финка по национальности, вспоминала: «…в мае 1935 г. мы прибыли в Добрянский район из д. Пелли Гатчинского района Ленинградской области. Одновременно с нами прибыли Карро Александр, Кох Оскар, Куземин Иван, по национальности эстонцы»⁴⁸. Высланные финны и эстонцы часто прибывали в уже существующие спецпоселки, населенные спецпереселенцами – русскими, украинцами, белорусами. Полозов Василий Мефодиевич, высланный в 1931 г. из Украины, вспоминал: «В поселке Верх-Добрянка я проживаю с 1931 г., с момента основания этого поселка. …Кох Оскар, работая бригадиром в сельхозартели, принимал активное участие в применении при посадках сельскохозяйственных культур агрономических новшеств, по своему характеру он был хлопотливым и заботливым. Кузенин считался лучшим кузнецом в поселке, кроме того, он был неплохим столяром и печником. Вообще, должен сказать, что все финны, прибывшие на поселок в 1935 г., были людьми мастеровыми, работящими, старательными. Каких-либо антисоветских высказываний мне от них слышать не приходилось»⁴⁹. Из этого текста видно, что для местного населения, в том числе трудпоселенческого, разницы между эстонцами и финнами не было, сами же финны и эстонцы в воспоминаниях четко выделяют свои национальности.

Из базы данных «Репрессированные жители Пермского края» можно узнать спецпоселки, в которых жили высланные эстонские семьи: