Эти разные, разные лица

Почти год мы работали над спектаклем "О мужике, корове, короне и бабе во всероссийском масштабе" - это было что-то! И вот наконец, когда он был готов, вся театральная Москва в половине первого ночи пришла его смотреть. Происходило это где-то на окраине, рядом с трамвайным парком. Снег валил хлопьями. У нас не было денег, чтобы взять гардеробщицу принимать дорогие шубы и пальто. И тогда Татьяна Кирилловна Окуневская, с которой меня очень прочно и надолго свела судьба, в свои неюные годы перепрыгнула гардеробную дверцу и стала принимать шубы от зрителей. Потом пришли из КГБ, был скандал. В конце концов с опозданием на час под крики "ура!" и аплодисменты спектакль начался.

А само действо в "Скоморохе" было безумно интересно. Это был синтез танца, пения, музыки, драмы, гротеска, пантомимы. Очень жаль, что молодому поколению это не удалось увидеть.

- Вы упомянули Окуневскую, с которой подружились на долгие годы, Раневскую. Как вы умудрялись находить общий язык с такими, в общем-то, тяжелыми и недоверчивыми людьми?

- Не знаю. Но в разные годы у меня были разные "духовные родители". О Раневской я тебе уже рассказала. А после нее в мою жизнь вошла Анна Григорьевна Лисянская, замечательная характерная актриса кино и ленинградской сцены. Я безумно любила ее и даже не подозревала, что когда-нибудь с ней познакомлюсь. В ее дом я попала случайно и... осталась там на целых четыре года. Она и ее муж поистине заменили мне родителей. Несколько лет назад, когда Анна Григорьевна осталась одна и тяжело заболела, я помогла ей перебраться к родственникам в Израиль. Навещала ее каждый год.

А Татьяна Кирилловна Окуневская вошла в мою жизнь в ту памятную ночь, когда "Скоморох" выступал в Москве. После спектакля она пригласила всю нашу труппу к себе домой. Причем ни продуктов, ни посуды у нее не было, и она бегала по своим друзьям и знакомым, чтобы принести водку и закуску. А наутро ей надо было ехать с какими-то концертами в провинцию, и мы отправились вместе с ней. Наша дружба продолжается по сей день. Я много с ней ездила в эстрадной бригаде и по Сибири, и по Средней Азии, много мы хлеба-соли съели вместе. Часто она мне помогала и материально, и морально. Практически все годы, которые я жила в Москве, я жила у нее. Человек она сложный, но чрезвычайно интересный и умный.

Так что вся моя творческая жизнь - это периоды: Раневская Лисянская - и вот сейчас Окуневская.

- Лиля, я с удовольствием каждый раз пересматриваю очаровательный, тонкий, ироничный фильм Ролана Быкова "Внимание, черепаха!". Меня всегда восхищала боевая спортивная бабушка в вашем исполнении. Не обидно было начинать кинокарьеру с так называемой возрастной роли?

- Да что ты! Единственное, мне запомнился эпизод, когда одна помрежка подошла ко мне и говорит: "Ну как же так, девочка, вам ведь совсем немного лет, а вы уже такая толстая". Я оправдываюсь: "Ну понимаете, мне сказал Быков, что я молодая для бабушки, и мне надо немного поправиться..." - "Да что вы такое говорите? Нельзя быть такой, девушка! Надо сбросить все эти лишние килограммы!" Разговор слышала Зоя Федорова, которая сразу же меня подозвала и заявила: "Ничего не слушай. Ку-шай!!! Кушай, сколько влезет!"

Быков очень интересный режиссер. Мы с ним встретились в Москве, когда распался "Скоморох". Полтруппы поехало в Ленинград показываться в театры, полтруппы - в Москву. Мы выступили в учебном театре одного из институтов, и после спектакля ко мне подошел Быков: "Можешь спеть "Орлята учатся летать!"?" Я говорю: "Могу. Орля-ята учатся летать!" - "А громче можешь?" Спела громче. "Все, будешь у меня сниматься в роли учительницы пения". Я знала, что режиссеры всегда врут. Тем не менее мне пришла телеграмма в Таллин с вызовом на фильм "Внимание, черепаха!". Правда, на другую роль бабушки. Это был мой первый фильм, который, кстати, в 71-м году получил золото на Московском кинофестивале как лучшая картина для детей.

После этого я не снималась 8 лет.

- А потом была "Степь" в постановке Бондарчука.

- Да. Это совсем иная работа. У Бондарчука среди других требований к актрисе на роль Розы было такое: 38 лет и добрые голубые глаза. И вот они искали по свету, дошли до Польши, до Венгрии, и, как мне потом сказали, я была сто второй на пробе - ассистент режиссера как-то попала в Театр на Таганке, и там замечательный мой дружок Гоша Ронинсон сказал: "Да что вы ищете? Малкина есть в Ленинграде, в Театре комедии". Вот так я, собственно, и попала к Бондарчуку. Он посмотрел меня и сказал: "Замечательно. Все очень хорошо, но не похожа на еврейку..." Ну тут я вообще не знала, что мне делать! Меня выкрасили, сделали белый клок волос, и такая я играла в фильме.

Я поначалу очень боялась Бондарчука. Все говорили, что он неинтересный режиссер, все время орет и так далее. Все оказалось совсем наоборот. Он показал себя очень интеллигентным режиссером, с ним было абсолютно спокойно работать.

- Но в основном в кино вы снимались в эпизодах?