Эти разные, разные лица

- А кто бы мне дал главную роль? Я же толстая и смешная. Конечно, эпизоды. Всего их где-то штук сорок вышло. Конечно, я их все не вспомню. "Хуторок в степи", "Уходя - уходи", "Придут страсти-мордасти", "Уникум". В двух фильмах снялась у Жени Гинзбурга. Это было просто замечательно! В "Острове погибших кораблей" мне дали возможность посвистеть, я была вся в татуировках. На съемках было очень весело. Второй фильм - "Руанская дева по прозвищу Пышка". Когда Гинзбург меня вызвал, я поехала, думая, что буду играть хозяйку борделя. И вдруг узнаю, что он меня утвердил на роль старой монашки. Я безумно удивилась: "Женя, как это так - я и монашка?" Он говорит: "Знаешь что, у моей монашки должен быть бл... глаз!"

Много я работала на телевидении. В Москве дебютировала у Миши Козакова в телеспектакле "Блюзы Ленгстона Хьюза", а в Питере снималась очень часто.

Последним моим фильмом в России стал сериал "Белые одежды". Мне он очень понравился. Я вспоминаю с великой любовью режиссера Леню Белозоровича. Там я играла замечательную роль профессорши Побияхо, всю в орденах, с "Беломором". Это была хорошая точка в российском кино. Хотелось бы, чтобы были еще предложения.

- Знаете ли вы, что коллеги называют вас "королевой мата"?

- Часто русский человек употребляет слова-паразиты, такие как "значит", "так сказать", "знаете ли", "понимаете". У меня этих слов паразитов не было и нет. Они были, извините, другими. Я действительно материлась, матерюсь да так и умру, наверное, с матом и сигаретой в руке. Если бы этот мат был злым, все было бы иначе. Он у меня как междометие, поэтому все смеются, когда я матерюсь.

Однажды в театре "Эксперимент" меня вызвали в конце года директор и худрук и долго мне рассказывали, какое это безобразие, что я самая старая в труппе, а веду себя, как хулиганка... А внизу меня ждет вся труппа, чтобы отмечать в ресторане конец сезона. И вот 40 минут я эту галиматью выслушивала, потом спросила: "Можно мне уйти?" Мне сказали - можно. Я подошла к двери, повернулась и сказала: "А вот теперь вы и вы идите к е... матери!" Был дикий смех, и от меня отстали.

- А поозоровать на сцене любили?

- Если это помогало роли. Например, в Театре на Таганке мы репетировали "А зори здесь тихие". Я играла две роли: офицершу, которая отправляет девчонок на фронт, и маму Сони Гурвич с Гошей Ронинсоном папой. Работала в двух составах. Если я играла командиршу, то Вика Радунская играла просто бойца, и наоборот. Но мне не интересно было играть просто бойца, тем более что на меня всегда обращали внимание, так как я толстая и смешная. И я придумала себе новую роль бойца Катеньки. Любимов это дело поддержал, и с тех пор боец Катенька появилась во всех постановках других театров, так как Борис Васильев ее одобрил. Я стала придумывать всякие глупости. Когда мы все сидели в грузовике, направляясь в баню, я вдруг выдала фразу: "Девочки, а я мыло проглотила!" Все страшно хохотали. Мы так и решили - вот это будет кайф, каждый раз будет дикая ржа! Но уже начиная с генеральных репетиций никто ни разу не засмеялся. Надо было что-то решать. Так как сцена шла почти в темноте, я в первый же раз показала девчатам рукой по локоть - ну знаете, что это за жест. Все заржали, и с тех пор каждый раз, когда я говорила эту фразу и не смеялись, я это делала.

Но однажды я ужасно поругалась с актрисой Славиной: когда я вошла в гримерку, она страшно кричала на маленькую старушку-костюмершу, обзывала ее, материла. Я схватила эту Славину за горло, стала бить ее об стенку, ну и она затаила на меня злобу. Тут же рассказала Любимову, что я делаю во время своих слов в машине. На следующем спектакле я совершенно определенно увидела, что один из прожекторов в этот момент направил на меня луч. Это дело просекли. Вызывает меня Любимов и говорит: "Ну что ж вы, товарищ Малкина... Ну как это так? Вы же взрослый человек... Я думал, что беру вас в театр, чтобы вы как-то пресекли хулиганство в труппе, что вы такая серьезная... Пятое-десятое. И что же выясняется... Как вы там показывали?" - "Как? А вот так!" - сказала я и показала. "Ну хорошо-хорошо... Но чтобы этого больше не было!"

- Лиля, есть ли у вас роль-мечта?

- Уже нет. Но из несыгранных ролей, точно знаю, есть одна. Так никто меня и не пригласил на Мамашу Кураж. Думаю, что это моя роль.

- У вас большая семья?

- Я человек разведенный. Детей у меня нет. Моя семья - это сестра с племянником, зятем, двоюродные - все находятся в Израиле. Друзей у меня масса. В России. И таких друзей, как в России, больше не может быть нигде. Когда тебе шестьдесят, заводить новых друзей смешно. В Чехии - очень близких два-три человека. Но, конечно, все мое осталось здесь. Каждый год я приезжаю сюда, и почти все мои друзья были у меня в гостях в Праге.

- Чем был вызван ваш отъезд в Чехию?