Этюды о Галилее

А эти два правила с очевидностью следуют из одного того, что Бог неподвижен и что, действуя всегда одинаковым образом, он производит одно и то же действие. Ибо если предположить, что с самого момента творения он вложил во всю материю определенное количество движения, то следует признать, что он всегда сохраняет его таким же, или же отказаться от мысли, что он действует всегда одинаковым образом. Предположив вместе с тем, что с этого первого момента различные частицы материи, в которой эти движения распределены неодинаково, начали их задерживать или переносить их от одной к другой в зависимости от того, насколько они к этому способны, с необходимостью следует думать, что Бог заставляет материю всегда делать то же самое. Это как раз и является содержанием указанных двух правил.

Таким образом, движение устойчиво. Но о каком движении идет речь? Бекман, у которого Декарт перенял этот фундаментальный закон804 (который он, так же как и Бекман, не думал списывать на божественную неизменность), несомненно, допускал сохранение прямолинейного движения. Но кроме того, он еще допускал сохранение кругового движения805. К тому же Бекман, а вслед за ним и Декарт утверждал закон сохранения движения лишь для движений в пустоте. Однако ко времени написания «Трактата о свете» Декарт уже не признавал ни существования, ни даже возможности пустоты – единственной среды, в которой возможно прямолинейное движение; и все же с этого времени он ограничивает применимость закона сохранения движения лишь прямолинейным движением. Таким образом, как ни странно, Декарт формулирует принцип инерции в тот самый момент, когда вновь принятые основания его физики сделали его реализацию в строгом смысле невозможной. Впрочем, Декарт вполне это осознает. Поэтому он и говорит нам, что имеет в виду не реальное, действительное движение предметов, а то, как они «действуют» при движении, или их «склонность» к движению.

В качестве третьего правила я прибавлю806, что хотя при движении тела его путь чаще всего представляется в виде кривой линии и хотя невозможно произвести, как уже было сказано807, ни одного движения, которое не было бы так или иначе круговым, тем не менее каждая из частиц тела в отдельности всегда стремится продолжать его по прямой линии. И, таким образом, их действие, т. е. то, как они склонны двигаться, отличается от их движения.

Что же это за «действие» или «склонность» к движению, которое, как утверждает Декарт, отличается от самого движения предметов? Может быть, это внутренняя сила – импетус? Отнюдь. «Действие» или «склонность» есть не что иное, как само движение, которое длится, поддерживается и передается от одного предмета к другому; это состояние движения, которое Декарт отделяет, имея на то веские причины, от завершившегося движения, которое предполагает фактическое, свершившееся перемещение, перемену места или расположения.

Это состояние движения – как мы сказали: состояние, которое длится, но которое, с другой стороны, существует в моменте, – то, что Декарт некогда назвал «точкой движения» или «моментом»808. Именно это точечное движение (дифференциал движения) всегда направлено по прямой809: