Этот негодяй Балмер, или человек, который управляет «Майкрософтом»

Другой первокурсник того года, Джейми Колдр, говорит: «Гарвард такой многослойный. Все богатые студенты, казалось, знали друг друга еще до поступления. Они держались сплоченно. Нас не замечали в упор. Действовали так, словно нас не существует». Эти богачи отличались от вас и от меня тем, что у них были собственные тайные общества, клубы, вроде Фарфорового клуба, сродни «Черепу и костям» в Йеле. Такие клубы, говорит другой тогдашний первокурсник (теперь карикатурист «Балтимор сан» Кевин Коллафер), были заполнены «компаниями восемнадцатилетних пацанов, которые посиживали себе, курили сигары и вели себя так, словно им по сорок пять».

Гарвард, который постигал Стив Балмер, переживал, по словам Коллафера (Кола), «переходный период от радикализма шестидесятых к девизу восьмидесятых: жадность — это хорошо». Все новички были обязаны жить в общежитии Гарвард-Ярд — в случае Балмера это стал Тейер-Холл, где его соседом по комнате был Кеннет Аджентиери, теперь юрист в Питсбурге. Гарвард начал увеличивать ничтожное количество студенток, и Ярд испытывал одно из самых радикальных изменений за триста лет своего существования: там разрешили жить женщинам.

Говорит Джудит Каплан, жившая в Ярде в 1973 году: «Там было одиннадцать сотен восемнадцатилетних парней, впервые уехавших из дому, а нас, женщин, 280. Нам не разрешали жить на самом верхнем или самом нижнем этажах: начальство считало, что так оно нас защищает. Но многие негодовали из-за нашего присутствия».

Это было похоже на клуб мальчиков. Потому что Ярд таким и был.

В тот год юмористический журнал кампуса «Гарвард лэмпун»[24] присудил награду «Худший фильм» порнофильму «Глубокая глотка» с Линдой Лавлейс в главной роли. Она получила сомнительный приз, ежегодно присуждаемый «актеру или актрисе, охотнее всех глумящимся над традициями и рискующим мирским осуждением в погоне за артистическим удовлетворением». Лавлейс прибыла в кампус на «Оскар Мейер винермобиле» — сосискомобиле, пластиковом хот-доге на колесах длиной двадцать пять футов; ее приветствовал гарвардский оркестр, вдоль дороги выстроились жонглеры, клоуны и хор дев в венках. Это определенно был не Бирмингем.

По словам Беверли Хэннет-Прайс, в 2001 году на обеде отцов и сыновей в «Детройт кантри дэй» Балмер рассказал о карьерном озарении, посетившем его на первом курсе. Поступив в Гарвард, он искренне предполагал, что станет профессором математики или физики, но, пробившись семь часов подряд над задачей по физике, сказал: «Это совсем не забавно. Мне совсем не было забавно. Это не то, что я хочу сделать со своей жизнью». За семьсот миль от Фреда и Беа, освобожденный от иногда провинциального и душного конформизма и консерватизма Бирмингема, окруженный самыми богатыми, самыми привилегированными и одаренными студентами в мире, Балмер позволил себе задуматься о том, куда держит курс. Презирающий деньги идеалист потихоньку менялся. В августе 1974 года Балмер переехал почти на милю от Ярда в Кариер-Хаус.

Кариер-Хаус — это комплекс из четырех пятиэтажных общежитий, выстроенный в форме буквы «Е», с дворами между каждым из трех корпусов и двухэтажным главным корпусом, связанными подземными переходами. Одри Брюс Кариер, закончившая Рэдклиф в 1956 году, в 1967 году погибла в загадочной авиакатастрофе. Ее мама, внучка бывшего министра финансов Эндрю Меллона и жена посла Дэвида Брюса, устроила среди друзей, вроде Дэвида Рокфеллера, Томаса Кабота и Нельсона Олдрича, сбор пожертвований на постройку современного, живого памятника дочери. Общежития носят имена четырех выпускниц Рэдклифа: историка Барбары Тачман, журналистки Мэри Бингхэм, главы попечительского совета Рэдклифа Хелен Джилберт и композитора и музыканта Мэйбл Дэниеле. Стив Балмер переехал на четвертый этаж Кариер-Дэниелс, где в честь тезки был зрительный зал на сто мест и семь кабинетов для занятий музыкой, а также маленькая компьютерная лаборатория. Позже офисный парк «Майкрософта», также называемый кампусом, будет походить на Кариер-Хаус.

Кариер-Хаус был экспериментальным. Консультанты про-екта, включая известного психиатра Эрика Эриксона, видели себя строителями скорее общины, чем общежития, — общины, которая поможет обитателям «развивать их интеллектуальные интересы, осваивать новые поля, наслаждаться и учиться друг у друга». Именно там Билл Гейтс познакомился со Стивом Балмером. На вопрос, почему он выбрал Кариер-Хаус, Гейтс ответил, что это был анклав типичных ученых. Балмер, в своей более резкой манере, сказал: «Потому что там было больше женщин». Статистика показывает, что он прав. В Кариер-Хаус было 233 женщины и 84 мужчины.