Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы

– Для нас было большой удачей заполучить его в команду, – сказал Уингман.

– Представляю, – воскликнул я. – Это прекрасно. Не терпится с ним познакомиться.

После нашего разговора я начал исследовать Google на предмет обнаружения звания «Контент-маркетолог года». Окаывается, какой-то парень из Кливленда, штат Огайо, который руководит организацией под названием Content Marketing Institute, ежегодно вручает одну из сорока премий. Троцкий на самом деле получил премию CMI. Брэндон – лев продаж, установщик бассейнов, ставший суперзвездой маркетинга, о котором мы узнали из нашего вводного курса в HubSpot, также забрал себе трофей в категории «Визионер».

Мне казалось, что новый босс – это для меня только к лучшему. Я здорово подпортил себе репутацию при Уингмане и Черепе. Но теперь, может быть, мне выпадет шанс начать все заново. Я написал Троцкому письмо, в котором поздравил его с новой должностью. Я писал, что мечтаю на него работать. Троцкий живет в пригороде, чуть дальше меня. Ближайшие несколько недель он еще не приступит к работе в HubSpot, но я спросил, не хочет ли он до того момента поужинать со мной, ведь мне не терпелось начать мозговой штурм.

Где-то через неделю мы встретились с ним в пабе в Винчестере. К моему огромному облегчению, мы поладили. Троцкий – мужчина лет сорока, с темными кудрявыми волосами, кустистой бородой дровосека и большими руками человека, поднимающего тяжести, полностью заколотыми татуировками, как на карнавале. Он рассказал мне, что занимался боксом и у него есть собака – доберман. Он женат, есть маленький ребенок. Как и я, однажды он думал переехать в Кремниевую долину, но решил остаться в Бостоне, потому что считает, что его семье здесь будет лучше.

Троцкий уже долгое время трудился в индустрии, и, как выяснилось, у нас с ним были общие друзья. Он начинал свою карьеру в PR-агентствах и сменил пять контор за шесть лет. Затем он начал работать в софтверных компаниях в надежде, что сможет заработать денег на IPO. Пока что это ему не очень удалось. Одну компанию, Eloqua, Троцкий покинул сразу после того, как она стала акционерным обществом, но раньше, чем ее купили в ходе сделки, которая сделала бы его богатым. Его следующим местом работы, которое он так же быстро покинул, был маленький выдыхающийся стартап в Бостоне.

Теперь Троцкий пришел в HubSpot, правда, не успев поучаствовать в дележке портфелей. Он согласился на маленькую зарплату и запасся опционами. Троцкий не мечтал стать супербогатым. Он лишь хотел заработать достаточно денег, чтобы покрыть ипотеку, купить домик для отдыха и «положить деньги в банк, чтобы не терпеть ни от кого всякое дерьмо», – сообщил он.

Троцкий – бурильщик нефтяных скважин. Из тех, что действуют наугад. Возьмешь его на работу, и он исследует месторождение, чтобы посмотреть, устроит оно его или нет. Если нет, он двинется дальше. В Кремниевой долине полно таких людей, перепрыгивающих на протяжении своей карьеры из одной плохо работающей компании в другую в погоне за горшочком золота. «Я был поражен, когда набирал сотрудников в Кремниевой долине, – вспоминал один бывший руководитель софтверной компании. – Каждый человек – наемник. В каждом резюме, куда ни глянь, в графе о работе указан год там, год еще где-то. Как будто, если они не выигрывают джекпот за год, то меняют ставку».

Я считаю это своего рода душевным расстройством. Стартаперской болезнью. Мне хорошо известны ее симптомы, ведь я сам от нее страдаю. Но случай Троцкого еще хуже, он заразился ею гораздо раньше меня. Троцкий говорил, что часики его карьеры тикают. Он уже слишком стар для работы в этой сфере. Если не удастся сорвать куш в HubSpot, у него, может быть, будет еще один шанс, максимум – два. К тому моменту ему стукнет пятьдесят, и никто уже не возьмет его на работу.

Он рассказывал мне о своем первом впечатлении от HubSpot. Что это место напомнило ему фильм «Бегство Логана», антиутопию, где людей убивали, когда им исполнялось тридцать, с целью избежать перенаселенности. Троцкий никогда не работал в настолько молодой компании. Он поведал мне, что Пенни, девушка с ресепшена, которой двадцать три, но выглядит на семнадцать, сказала ему при первой встрече: «Думаю, круто, что они начали набирать на работу людей постарше». Троцкий был одновременно напуган и таким проявлением чувств, и ее бестактностью. Ошеломленный, он спросил Пенни, в каком возрасте человек становится для нее старым? Где находится рубеж между молодыми и старыми? «Думаю, в районе тридцати», – ответила она.

Я сказал Троцкому, что если он, в его возрасте, находит HubSpot экстравагантным местом для работы, то пусть посмотрит на меня. Несколько месяцев назад мне исполнилось пятьдесят три. Когда мне было пятьдесят два, я почти свыкся с мыслью о работе здесь, потому что средний возраст сотрудников тут был двадцать шесть лет, так что я был ровно вдвое старше. Теперь я перешагнул и этот возраст и почему-то чувствую себя из-за этого хуже. «Это как черта, которую ты не хочешь пересекать», – вздохнул я.