Евангелие от LUCA. В поисках родословной животного мира

Линней многого не знал, в чем-то добросовестно заблуждался, порой отдавал дань предрассудкам и расхожим идеям своего века[28]. Классификация животных, основанная только на их сходстве, может быть обманчива (мы еще не раз с этим столкнемся). Линней зачастую переоценивал степень сходства и различия, что порождало ошибки в его классификации, о которых можно прочитать у историков зоологии. Чего стоит, к примеру, курьез, когда он счел скромно окрашенную самку кряквы и нарядного селезня-самца разными видами уток и придумал им разные научные названия. Не менее удивительным кажется нам его решение поместить носорога в отряд грызунов, то есть в одну группу с крысами, мышами, хомячками и шиншиллами. Само собой разумеется, что эти ошибки полностью противоречат современным взглядам на эволюцию и систематику птиц и млекопитающих. Однако на фоне гигантского объема работы, проделанной «князем ботаников», число таких досадных промахов крайне невелико.

И все же линнеевская иерархия, взятая в самом общем виде, словно бы «напрашивается» на то, чтобы ей придали некое эволюционное содержание. Опять-таки, почти сто лет должно было пройти до того, как это было сделано. Перенесемся же сейчас на эти сто лет вперед, минуя множество интересных людей и идей, о которых я хотел бы рассказать подробнее, но, наверное, уже в другой раз и в другом месте. Обратимся к трудам Чарльза Роберта Дарвина, которого по праву относят к числу величайших ученых всех времен и народов[29]. Историю биологии как науки нередко делят на два этапа — до и после Дарвина. Действительно, именно он полностью изменил не только научные представления о происхождении живых организмов, но и очень сильно повлиял на все мировоззрение современного человечества. При этом, вопреки расхожему представлению, Дарвин не «открывал» эволюцию. О том, что виды живых организмов могут изменяться с течением времени и давать начало другим видам, натуралисты догадывались давно[30]. Но только Дарвин смог создать объясняющую это теорию эволюции, убедительную если не для всех, то для многих из его современников-биологов. Он собрал и изложил в логической последовательности обширный материал, взятый из наблюдений над животными и растениями, а также предложил концепцию естественного отбора, которая помогала объяснить, как именно эволюция происходит. В своем главном труде «О происхождении видов путем естественного отбора»[31] английский ученый выдвинул и обосновал идею о том, что все виды живых существ связаны между собой кровным родством и их родственные отношения могут быть представлены в виде огромного, сложно ветвящегося родословного древа, «листьями» которого являются ныне живущие виды, а «корнем» — некий гипотетический первопредок, живший невероятно давно (теперь-то мы знаем, что им был наш знакомец LUCA). Так в естествознании, а потом и в массовой культуре получила распространение метафора «древа жизни», общей родословной всех современных и вымерших существ, не исключая и человека[32].

Если Линней, кропотливый собиратель фактов, констатировав высокую степень сходства между человеком и высшими приматами, на этом и остановился, то Дарвин ставил вопрос по-другому. Человек и человекообразные обезьяны очень похожи, но почему? Ответ Дарвина состоял в том, что это сходство определяется родством, а в конечном итоге общностью происхождения всех современных приматов от единого предка, от которого им и достались в наследство общие признаки. Конечно, это был универсальный ответ, помогающий объяснить очень многие случаи сходства, как близкого, так и отдаленного, то есть не только человека с другими обезьянами, но и домашней кошки со львом, курицы со страусом, кузнечика со сверчком. Исследуя сходство между животными, можно не только размещать их в рамках системы, как это делал Линней, но и высказывать определенные догадки об их родственных отношениях друг с другом.