Эволюция красоты.

Но, подобно редукции размерного диморфизма, эстетическое «разоружение» вовсе не должно было привести к появлению лишенных всякой мужественности, физически хлипких или склонных к подчинению самцов. Напротив, половые предпочтения самок продолжали эволюционировать в сторону привлекательных признаков самцов, таких как маскулинные пропорции тела и выраженная сексуальная стимуляция. Самки лишены эволюционных преимуществ в отношении сексуального контроля над самцами; преимущество есть лишь в свободе сексуального выбора. В целом этот процесс неадаптивен, то есть он не ведет к тому, что организм будет лучше приспособлен к среде обитания. Скорее эволюционное «разоружение» самцов происходит потому, что сексуальная автономия самок уменьшает ущерб от сексуального принуждения со стороны самцов, приводя к повышению выживаемости детенышей, снижению физического вреда для самок и ускорению роста популяционной численности.

Гипотезы эстетической коррекции и «разоружения», объясняющие эволюцию человека, конечно, спекулятивны, но при этом вполне правдоподобны. Они делают понятными многие особенности человеческой эволюции, которые так и не получили удовлетворительного адаптивного или экологического обоснования. К этим особенностям можно отнести сильную редукцию размерного полового диморфизма, колоссальное смягчение агрессивного сексуального поведения, включающего детоубийство; расширение свободы выбора самцов самками и эволюцию брачных украшений самцов. Предложенная модель выглядит логичной, но можно ли ее проверить? Есть ли хоть какие-нибудь доказательства, позволяющие подтвердить ее или отбросить как ошибочную?

Первое, что можно сделать, – это установить, может ли работать данная модель хотя бы в теоретическом плане. Сейчас я совместно с Сэмюэлем Сноу разрабатываю математическую генетическую модель[326] процесса эстетической коррекции, которая показывает, что при наличии генетической изменчивости признаков и предпочтений мутации брачных украшений самцов, попутно расширяющие сексуальную автономию самок, действительно могут эволюционировать. Разумеется, эта модель никоим образом не доказывает, что упомянутый механизм направлял эволюцию человека, но она демонстрирует, что он в принципе мог это делать.

Вероятно, наиболее внушительным доказательством в поддержку идеи о том, что эстетическая коррекция поведения мужчин под влиянием сексуального выбора женщин действительно имела место, может служить тот факт, что у современных женщин в среднем сексуальные предпочтения склоняются не в сторону признаков, связанных с физическим превосходством мужчин[327]. Скорее, как мы уже обсуждали в главе 8, женщины, как правило, предпочитают признаки из средней части «маскулинного» спектра – скажем, более стройную и менее мускулистую фигуру, менее выпуклые надбровные дуги и умеренное развитие волосяного покрова на лице и теле. Тот факт, что более маскулинные признаки у мужчин все же сохраняются, скорее всего, показывает, что их существование поддерживается другими эволюционными силами, например внутримужской конкуренцией.

Более тщательное тестирование гипотезы эстетического «разоружения» станет возможным, когда антропологи-эволюционисты привлекут концепции эстетической эволюции, сексуальной автономии и эстетической коррекции к изучению сравнительной поведенческой экологии приматов, проблем палеоантропологии, эволюционной археологии и сравнительной антропологии современного человека. По крайней мере, сейчас уже совершенно ясно, что преобладающий взгляд на эволюцию гоминид как на взаимодействие процессов конкуренции между самцами и адаптивным экологическим естественным отбором не может в полной мере объяснить новые ключевые эволюционные приобретения, возникшие на пути становления когнитивной, социальной и культурной сложности, отличающей современного человека. Однако если взглянуть на эволюцию человека с точки зрения эстетического выбора самками половых партнеров, сексуального принуждения и сексуальной автономии самок, то, мне кажется, нам будет легче понять, как мы стали людьми.