Читаем Еврейский взгляд на русский вопрос полностью

Замещение светского населения религиозным неизбежно приводит к постоянному улучшению демографических показателей Израиля. К ним следует прибавить возможный приток иммигрантов из США и стран Западной Европы, где наблюдается постоянный рост антисемитизма. Иными словами, Израиль быстрыми темпами идет к преобладанию религиозного населения над светским и к демографической победе на территории между рекой Иордан и Средиземным морем без применения «трансфера».

Эта демографическая тенденция была ясна уже в начале девяностых годов, но она была несколько нивелирована прибытием миллиона преимущественно светских иммигрантов из бывшего СССР, значительная часть которых и вовсе неевреи. Тем не менее, именно страхом перед скорым овладением страной традиционалистами объясняется «бег, задрав штаны» премьера Ицхака Рабина к соглашениям с Арафатом. Ему не так важно было отдать библейские земли террористам, сколько хотелось своими действиями нанести удар по всему исконному и сакральному в Израиле. Подобное мышление характерно не только для Рабина, но и для значительной части светской элиты Израиля, осознающей свой временный и закатный статус.

Немалую роль в демографическом чуде Израиля играет и начавшийся в середине семидесятых процесс массового возвращения к Торе. Если со времен просвещения наблюдалась тенденция оттока их религиозного стана в светский, то за последние четыре десятка лет все переменилось: заметно болшее количество израильтян приходят к вере, нежели уходят от нее. А это гарантирует и заметный прирост населения.

Демографические тенденции развития израильского общества предопределяются усиленным в последние годы традиционализмом. Можно также отметить, что увеличение рождаемости полностью соответствует многовековому иудейскому уставу. Конечно, теолог справедливо заметит, что именно Дух и идеи являются первопричиной происходящего в политике, экономике и демографии. Действительно, это особенно выпукло заметно при рассмотрении истории народа Израиля. Однако задача этой главы состоит прежде всего в донесении до людей, далеких от метафизики и метаистории, главного направления развития Израиля.

Если мы представим еще раз все основные библейские тезисы о ближайших катаклизмах во всем мире и особо – на Ближнем Востоке, то многие усомнятся в возможности достижения мессианский целей. Дескать, предсказывали идеалисты и перемены, и конец дней, и конец истории, а мы продолжаем развлекаться и потреблять. Но когда демографическое направление непреложно указывает на тенденцию, имеющую важнейшие практические последствия, каждый трезвый реалист сильно задумается.

Обращение к событиям последних месяцев иллюстрирует основные направления тока ближневосточного противостояния. Дело в том, что американские, западные аналитики и даже некоторые из их израильских коллег сделали ставку на Махмуда Аббаса (Абу Мазена), как в свое время – на «арафатовцев» в ходе выборов в «палестинской автономии». Помнится, как еще 12 лет назад Президент США Джордж Буш определил задачи политики своей администрации в нашем регионе как смещение коррумпированной и погрязшей в терроре верхушки ООП и демократизацию Палестинской автономии. Начертанный им сценарий должен был привести к власти проамериканских лидеров в среде палестинцев, которые откажутся от террора и приступят к обустройству своего государства в соответствии с идеологией «нового мирового порядка», провозглашенной еще более двадцати лет назад Бушем-старшим.

С января 2001 года по февраль 2003-го я отбывал срок в израильской тюрьме именно за активное противление процессу глобализации Израиля, называемому политкорректно «мирным процессом» или «территориями в обмен на мир». Мне удавалось тогда устанавливать связь с друзьями в Москве посредством телефона в тюремном коридоре, при помощи всяческих ухищрений. Они записывали мои комментарии к актуальным событиям и передавали их в напечатанном виде Михаилу Леонтьеву. Он же выставлял мою аналитику по Ближнему Востоку в своей передаче «Другое время». Вот что я сказал ему более десяти лет назад о об американской политике на Ближнем Востоке:

«В середине 70-х годов правительство Ицхака Рабина было озабочено усилением позиции палестинских мэров в городах Иудеи, Самарии, Газы, ставшими после избрания беспрекословными послушниками Арафата. Для противодействия им Израиль прямо помог созданию социальной и электоральной базы для движения Хамас. Рабин с главами спецслужб полагали, что лидеры религиозных движений, занимающихся благотворительностью и образованием, сумеют отвратить молодежь от ставленника ООП и создать умеренную общественную структуру, заботящуюся о населении.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика