Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.

В бальи Филипп-Август подготовил самого эффективного агента центральной власти. Свободный от феодального влияния, назначаемый королем и полностью зависящий от него, переводимый периодически из одного региона в другой, он находился под строгим контролем. В округе, куда его назначали, бальи непосредственно представлял королевскую власть, проводя в жизнь всевозможные распоряжения короля и заботясь о его финансовых интересах, а также занимаясь военными и судебными вопросами, и обеспечивал тесную связь между центральным правительством и каждым населенным пунктом. Помимо особых функций этого нового чиновника, он был обязан заботиться обо всех интересах короля и расширять его власть и, если представлялась возможность, владения. В этом смысле служба бальи на благо короны была не менее эффективна, чем и в их строго официальном качестве, и нередко их рвение, с которым они вмешивались в дела местной знати ради выгоды короля, уводило их быстрее и дальше, чем сами короли сочли бы целесообразным. На крупных территориях, которые впоследствии вошли в королевский домен на юге, эти служащие были известны как сенешали, но имели те же обязанности при некоторых отличающихся деталях. Людовик Святой еще на один шаг продвинул контроль центрального правительства над всеми частями государства за счет более регулярного использования чиновников, называвшихся enqueteur, которые иногда использовались и раньше и по обязанностям соответствовали missi dominici Карла Великого. Их предназначение состояло в том, чтобы надзирать за поведением местных чиновников и обеспечивать правосудие, и при сильном правительстве Филиппа Красивого они стали агентами королевского угнетения и поборов.

Пожалуй, самой трудной задачей, которую пришлось решать королям в процессе создания государства, было установление государственных судов, которые стояли на ступень выше местных и феодальных судов, находившихся в руках баронов, и в этой связи обеспечить соблюдение мира и доброго порядка — упорядоченного судебного урегулирования споров вместо обращения к силе. Мелочные правила, которыми феодальный закон в начале своего формирования окружил практику частных войн, имитировавший в уменьшенном масштабе нормы международного права и даже более формальный по характеру, являются свидетельством попытки со стороны самого феодализма избежать некоторых злейших пороков ничем не сдерживаемой вольницы. Мир Божий[113] помогал справиться с ними в то время, когда церковь была единственной общей силой, способной обеспечить соблюдение требований перемирия. Однако нельзя было полностью избавиться от зол и установить добрый порядок до тех пор, пока общие причины, действие которых мы отметили в предыдущей главе, окончательно не преобразовали общество и не создали активную потребность в безопасности. Тогда они смогли оказать центральному правительству эффективную поддержку, которая позволила бы ему обеспечить соблюдение закона. Такая трансформация общества не завершилась во второй половине XIII века, однако продвинулась до такой степени, что ее влияние стало отчетливо проявляться, и действие королевских судов с тех пор можно назвать государственным.

Первоначальным судом короля, curia regis, было собрание придворных чиновников, вассалов и магнатов, подчиненных королю, которые встречались по его вызову через короткие сроки для выполнения разнообразных функций — судебных, консультативных и полузаконодательных, функций, которые некоторое время спустя, когда возросла трудоемкость правительства, будут выполняться отдельными органами, отличными от этого первоначального суда. При первых Капетингах часть Франции, находящаяся под их фактической юрисдикцией, была очень мала, и они располагали лишь весьма ограниченными средствами, позволявшими им обеспечить исполнение какого бы то ни было указа. В последующий период вплоть до правления Людовика Святого расширение королевской власти оказало двойное влияние на суд. Во-первых, мы можем видеть, как постоянно возрастает уважение к суду со стороны феодальных сеньоров и они все чаще подчиняются его постановлениям, — хотя эта тенденция и не приобрела пока что всеобщего характера, но была верным признаком растущего уважения к королю. Во-вторых, что касается самого суда, то становится очевидным постепенное образование из его членов небольшого органа, постоянного и конкретно занятого изучением права, каковой результат естественным образом вытекает из роста количества дел, разбираемых судом.

Этот последний факт является первым признаком следующего важного шага вперед. Начиная с царствования Людовика Святого юридическая функция суда неизменно находилась в руках постоянного органа, состоящего из специально подготовленных отобранных королем людей, и теперь этот орган стал называться parlement. Власти и высшее духовенство по-прежнему иногда посещали его, когда их вызывали и в тех случаях, которые особо касались их собственных интересов, однако верховный суд королевства теперь отделился от прежнего общего органа, curia regis, и начал развиваться самостоятельно.