Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.

Уже вскоре после завоевания, насколько позволяют нам судить документы, кельтское слово vassus стало использоваться для обозначения человека, состоящего в этих личных отношениях. Первоначально оно применялось к несвободным слугам, но постепенно стало обозначать свободных клиентов и таким образом переняло от идеи comitatus явный почетный смысл — примерно так же, как английское слово knight — «рыцарь».

Что касается вышеописанных земельных отношений, то, в противоположность старым теориям, было убедительно показано, что франкские короли, следуя исконным германским идеям, видимо, с самого начала даровали землю на условии лишь ограниченного права собственности и при определенных условиях она возвращалась к дарителю. Такая практика облегчила для франков понимание и усвоение римской практики прекария, и, как представляется, ее довольно широко приняли германские частные землевладельцы, которые оказались в аналогичном положении с римскими, и ее, как и прежде, применяли римские подданные Франкского государства. Но все-таки, по всей видимости, короли не перенимали ее каким-либо действительно важным образом вплоть до начала эпохи Каролингов, и главной действующей силой в переносе прекария, или precaria, как стали писать это слово, из римского государства в германское, по-видимому, была церковь.

Как видно, церковь очень широко пользовалась этим видом землевладения при империи и как способом увеличения своих территорий — даритель сохранял право использовать свой дар до конца жизни, — и как удобным способом предоставлять лицам, чьей поддержкой или службой она желала заручиться, землю, которую нельзя было отчуждать. По-видимому, она ввела небольшую плату за аренду как знак своего владения и с большей точностью определила границы таких дарений оговоренным временем — обычно на пять лет или пожизненно для получателя. Такая практика очень часто применялась в Франкском королевстве.

Таким образом, на протяжении всего меровингского периода истории франков эти институты оставались в той же форме, в которой находились при империи, за исключением того, что теперь они уже не считались незаконными. Именно в каролингский период они перешли на новые важные этапы своего развития — этапы, по существу необходимые для формирования исторической феодальной системы. Затем они объединились как две стороны единого института и были приняты правительством в качестве средства обеспечить выполнение общественных обязанностей со стороны подданных государства. Простейшим примером этого процесса является превращение гражданской армии в феодальную, а также в общих чертах история слияния бенефиция и вассалитета.

Первоначально ни один из этих примитивных римских институтов, по-видимому, не имел специфически военного характера. То же справедливо и для меровингского, как и для римского, периода при некоторых незначительных изменениях. Однако в такие смутные времена, как те, что привели к использованию этих институтов, военная служба, безусловно, должна была быть одной из самых частых услуг, которая требовалась от зависимых лиц, и по крайней мере некоторые из них, по-видимому, постоянно использовались в качестве вооруженной силы, но в более ранний период не было никакой обязательной связи военной службы ни с земельными, ни с личными отношениями. Первые зачатки этой связи появились в начале эпохи Каролингов при Карле Мартелле; ее окончательное оформление — оформление военной службы как практически непререкаемого правила в феодализме — едва успело завершиться до окончания этого периода.

Поводом, который привел к началу этого изменения, было нападение арабов на Галлию и необходимость формирования конных сил для его отражения. Изначально франки сражались пешими. Но арабы воевали на лошадях, и франки не могли дать достойный отпор их внезапным набегам, которые продолжались на юге Галлии и после битвы при Туре, и преследовать побежденного неприятеля, так как не имели конницы. Однако это налагало тяжелое бремя расходов на граждан, которые вооружались и обеспечивали себя самостоятельно и которые уже находились в суровом угнетении в условиях службы. Государство должно было помочь им вынести это бремя. И оно могло сделать это только путем предоставления земли.

Однако первые правители Каролинги располагали лишь скудными ресурсами в этом отношении. Королевские домениальные земли были истощены при Меровингах. Владений их собственного дома, хотя и очень обширных, не хватило бы для того, чтобы удовлетворить потребности семьи, постепенно узурпирующей королевскую власть и, следовательно, нуждающейся в средствах для приобретения преданных сторонников. Кроме того, их земли находились в Австрии, вдали от страны, которой особо требовалась оборона. В данном случае у них оставался лишь один доступный ресурс — обширные земли церкви, которые в некоторых частях королевства составляли треть территории.