Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Беседовал с Греем о положении во Франции, американском посредничестве, будущем Бельгии, об Италии и т. д. Я сослался на пожелания русских применительно к Константинополю и проливам. Грей сказал, что мы должны держать наши обещания 1908 года, что Россия получит свободный проход в мирное время для своих военных кораблей из Черного моря в Средиземное и наоборот. По его мнению, во время войны воюющие стороны должны иметь равные права, то есть между ними не должно быть никакой дискриминации. Я намекнул: если турки уйдут из Константинополя, положение будет значительно отличаться от того, которое существовало, когда мы давали такое обещание; в правах или привилегиях, предоставленных России, по справедливости нельзя отказать и Румынии, находящейся на берегу Черного моря, или Болгарии, которая не только расположена на Черноморском побережье, но и имеет территорию за пределами Дарданелл. Правильным решением было бы следующее: объявить Константинополь вольным городом, уничтожить все крепости на входе в Босфор и Дарданеллы и ввести — под европейские гарантии — управление Босфором и Дарданеллами, аналогичное тому, что принято для Суэцкого канала. Грей сомневается, что Россия с этим согласится, но, когда дело дойдет до обсуждения, вопрос о владении Константинополем и проливами будет трудным.

В понедельник встречаюсь с Греем, Китченером и Камбоном[102], так что до вторника и речи быть не может о моем отъезде. На улицах очень темно. Все очень раздосадованы тем, что не удалось уничтожить немецкие крейсеры после обстрела ими Хартлпула, Уитби и Скарборо. И если нападение на Хартлпул еще как-то можно объяснить тем, что там стоит зенитная батарея, обстрелу других городов нет оправдания.

18 декабря 1914 г. Вспомнил еще некоторые подробности из рассказов Дика Молино о фронтовой жизни. Какие-то немцы выкинули белый флаг, и Хью Фрейзер направился к ним, чтобы взять их в плен. Его застрелил немецкий офицер, которого потом наградили, как и всех его спутников. Дик считает, что немцы становятся особенно жестокими после того, как напьются, что, впрочем, не такое уж редкое явление. Французские солдаты необычайно отважны; хотя они и покидают окопы без достаточных на то оснований, они снова занимают их с поразительной скоростью. Самый слабый род войск у французов — кавалерия. Сражаться в кирасах, шлемах и т. д. очень неудобно. Французская артиллерия превосходна. Прекрасно зарекомендовали себя и наши мортиры.

Сегодня я ужинал у Фео Олингтон. На ужине присутствовала Дейзи де Бринен, которая до того побывала во Франции. Прусский офицер, бывший пациент генерального госпиталя союзников, оказался довольно милым; у него есть Железный крест. Когда его поздравили с высокой наградой, он сказал: «Ах да, кайзер наградил им большинство из нас, гвардейских офицеров, еще до того, как мы пошли на войну!» По слухам, Кассель утверждает, что теперь он испытывает антигерманские настроения: он никогда еще так не обманывался применительно к человеческому характеру, как в отношении кайзера. Он добавил, что богатства в Германии гораздо больше, чем считают в Англии. Сегодня утром я видел короля.

19 декабря 1914 г. Здешние военные считают, что русские не перейдут в наступление до июля. Вопрос в следующем: могут ли англо-французские силы оказать немцам достойное сопротивление, если те перебросят огромное подкрепление с Русского театра военных действий? Китченер в этом сомневается.

Брайан затевает попытку посредничества по наущению послов Германии и Австрии в Вашингтоне. Неясно, согласится ли на это президент Вильсон. Германия должна восстановить территориальную целостность Бельгии, компенсировать нанесенный ущерб и вывести оттуда войска. В остальных отношениях необходимо восстановить повсюду статус-кво.

20 декабря 1914 г. Всем очень не нравится, что Шпейер[103]по-прежнему гостит у Асквита и при нем обсуждаются дела, которые не должны разглашаться. Я поехал обедать в Кумб-Корт; присутствовали только Рипон, леди Рипон и Соверал[104]: она мила, как всегда, а Соверал в неплохой форме. В Лондоне ощущается пессимизм; сообщают о разногласиях в высших эшелонах власти. Френч и Китченер не нашли общего языка.