Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

29 декабря 1914 г. Сведения из посольства Испании в Вене: «Австрийцы всецело осознают, что немцы принесли их в жертву и вскоре они будут разбиты наголову: они признают, что, скорее всего, потеряют Галицию, Боснию и Герцеговину и что Венгрия, возможно, отделится. Похоже, единственное, что их волнует, — Вена. Офицеры из лучших семей не поехали на фронт, что легко можно понять, читая списки убитых и раненых: они либо водят автомобили, либо служат при штабе и в департаментах военного министерства. В Вене дефицит угля и продуктов: уголь невозможно достать ни за какие деньги. Хлеб выдают по утрам — по нескольку унций каждому жителю; молока венцам достается лишь по четверти литра на человека. Военный заем потерпел полный крах: хотя подписка на него расходилась довольно хорошо, в основном на заем подписывались банки, которые надеялись, что их депозиты вырастут и принесут им наличные за выплаты очередных взносов. Но широкая публика отнеслась к займу без всякого воодушевления, и банкам нечем платить подписчикам. Как только австрийцы услышали о царском запрете на продажу спиртного в России, они поняли, что они разбиты. Их уверяли, что в эту войну случится то же, что и в Русско-японскую, когда русские генералы, напившись, отдавали нелепые приказы, из-за которых их солдат расстреливали тысячами. В Вене считают, что Румыния нарушила нейтралитет и вскоре примкнет к союзникам».

Сегодня утром приезжает Дональд, редактор «Дейли кроникл», с рекомендательными письмами от Мюррея Элибанка и Тиррелла. Он приглашен к обеду. Его цель здесь, которую поддерживает Грей, — установить сообщение между британскими и французскими газетами в сфере фронтовых новостей и репортажей. Кроме того, он должен приучить французов к мысли о том, что к их генеральному штабу прикомандирован бывший офицер британской армии, который составляет сводки о действиях французской армии. На британском участке фронта царит почти полное неведение относительно того, что происходит в других частях театра военных действий.

Судя по всему, что я слышу, Китченер и военное министерство слишком вмешиваются во все, а Уинстон Черчилль и кабинет министров — в вопросы стратегии. Кажется, они забывают или не считают важным, что британские силы удерживают всего около 20 миль линии фронта.

Телефонировал начальник протокольного отдела: он сообщил, что 1 января президент нанесет официальные визиты председателям Палаты депутатов и Сената. Он приедет без сопровождения и довольно неофициально, в автомобиле. Прилично ли в таких обстоятельствах послу приезжать, как обычно, в парадной карете? Он очень обрадовался, узнав, что карета существует, но лошадей нет и что я вовсе не обязан приезжать подобным образом. В Париж после перенесенных ею страданий вернулась Жаклин де Пуртале, жена графа Жака де Пуртале. Из Намюра, где ее взяли в плен, когда она работала сестрой милосердия, ее, по ее просьбе, отправили к швейцарской границе. В Фрибурге ее задержали и обращались с ней как с военнопленной. Ее поместили в длинную комнату с часовым, так что она не могла снять одежду и всю ночь лежала на койке. Она дала часовому сигареты и завязала с ним разговор; он заверил ее, что, если она не виновата, ее не расстреляют! Она телеграфировала церемониймейстеру при прусском дворе, с которым она знакома, жалуясь, что с ней обращаются как с заключенной. Тот ответил, что попросил, чтобы с ней обращались по возможности учтиво. Позже ее препроводили на виллу, где часовой уже не следил за ней день и ночь. Но там ее продержали десять дней в дополнение к двум дням тюремного заключения — несомненно, чтобы она не могла узнавать свежие новости о передвижениях войск, которыми она могла бы поделиться по возвращении во Францию.

Во французской прессе начали кампанию за получение помощи со стороны Японии. Делькассе говорит, что русские железные дороги не справятся с доставкой японской армии, 300 или 400 тысяч человек, и ее снабжением — наряду со снабжением русских войск.

30 декабря 1914 г. В посольстве побывал верховный комиссар Египта, сэр Г. Макмагон, очень спокойный человек; завтра он придет к обеду. Я провел полтора часа с миссис Стандиш; она всегда мила. Она приехала в Париж, так как больше не выносит Монжуа. По ее мнению, после войны Франция может получить лучшее правительство, то есть уберут группу с улицы Валуа.