Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Два колониальных чиновника с энтузиазмом рассуждали об империи и гордились достижениями австралийцев, новозеландцев и канадцев. Они больше, чем я, верят в возможность более тесных связей между метрополией и колониями. Они за выдворение желтой, медной и черной рас, чтобы представительный совет империи белой расы находился в Лондоне. Просуществует ли Британская империя в ее нынешнем виде еще сто лет? Не станут ли колонии независимыми странами после того, как их население увеличится и они настолько окрепнут, что смогут защищаться? В настоящее время колонии полагаются на то, что от агрессии их защитит английский флот, и в их насущных интересах помогать нам в войне против Германии, которая хочет быть всемогущей. Оба представителя колоний сурово порицали позицию Соединенных Штатов. По их словам, если Германия победит, Америка будет все больше и больше превращаться в ее колонию, германскую по духу.

22 сентября 1915 г. Следующее стало известно от хорошо информированного корреспондента в Петербурге: что касается внутренних дел России, причин для тревоги нет. Германия наступает по всему фронту. Немцы заняли Ковно; за ним последуют Брест и Вильна. Они угрожают Двинску, что серьезнее, потому что сейчас Двинск представляет собой важный железнодорожный узел, и, если его возьмут, между фронтом и тылом останется всего одна линия сообщения, а именно ветка Петербург — Москва — Бологое, причем лишь в Бологом она пересекается с другими линиями. Снабжать Петербург будет труднее. Кроме того, поскольку расстояние между столицей и Двинском более 300 миль, без дорог и по довольно болотистой местности будет трудно перемещать артиллерию. Если враг решит наступать в том месте, линия обороны пройдет через Псков. Из-за того что Петербург окажется в серьезной опасности, русской армии придется и дальше отступать без боя. Судя по сведениям с фронта, предполагать такое нет оснований. Если немцы возьмут Двинск, даже не встретив сопротивления, их дальнейшее продвижение замедлят зимние холода. О сепаратном мире и речи быть не может. Гражданское население в Петербурге обескуражено, но автор письма надеется, что император в конце концов вновь сформирует правительство и примет необходимые меры. Говорят, что его приближенные озабочены только одним: спасением династии. Подобная игра пагубна и нелепа, так как поражение России неизбежно повлечет за собой падение династии. В отдельных местах возможны беспорядки, но они будут подавлены. После заключения мира возможно усиление революционных настроений. Петербург погряз в космополитизме и не символизирует Россию. В Москве и других крупных городах настроение гораздо лучше. Немцы все еще очень далеко; они могут наступать лишь медленно. Вот-вот начнутся холода, и в целом настроение русской армии удовлетворительное. Боеприпасов все больше; из Франции и Америки ежедневно поступает около 40 тысяч снарядов, и эта цифра начиная с октября будет только расти. Впрочем, если немцы займут Петербург, положение сразу изменится к худшему, так как там находится 80 % заводов по производству снарядов.

Делькассе очень подавлен из-за неудачи при Дарданеллах.

24 сентября 1915 г. Ситуация на Балканах выходит из-под контроля. Делькассе наконец теряет веру в русских. Во время нескольких кризисов они вели себя как форменные идиоты.

Теперь все называют Фердинанда cochon[222], но ведь это само собой разумеется. Его могли купить.

26 сентября 1915 г. Итак, наступление развернулось всерьез. Вчера вечером сообщили, что утром начались серьезные бои и британцы добились значительных успехов в окрестностях Лоса. Мы взяли в плен 1700 прусских гвардейцев. В Шампани успехов добились французы — около 10 тысяч пленных. В Артуа и Аргонне мы также добились успеха; на участке длиной в 24 километра мы продвинулись на 4 километра вглубь. Офицеры-фронтовики довольны положением.

Звонил корреспондент «Таймс» и сообщил, что мы взяли в плен 25 тысяч немцев. Если это правда — какой успех! К сожалению, наши успехи не помешают болгарам напасть на сербов, если так поступят немцы.

27 сентября 1915 г. Похоже, мы недалеко продвинулись вглубь немецких позиций.

29 сентября 1915 г. Сегодня состоялась встреча в Министерстве общественных работ (его возглавляет социалист Самба). Члены парламента Робертс и Ходж произнесли речи о помощи, какую Соединенное Королевство предоставляет Франции. На встрече присутствовали Пуанкаре и несколько французских министров, всего 200 человек, в том числе графиня Греффюль[223] и с полдюжины других женщин. Председательствовал Пишон; он произнес превосходную речь. Некий мистер Смит также выступил на беглом и хорошем французском языке и по-французски же подытожил то, о чем говорили Робертс и Ходж. Целью последних двух было напомнить о наших достижениях. Они так превозносили нашу помощь, что мне стало неловко. Ходж говорил искренне. У него внешность типичного британского рабочего; он выглядел убедительнее, чем Робертс. Его приняли очень тепло.