Фантасмагория полёта рейса mh17

Теперь об «уликах». Уликами нидерландские прокуроры называют фото-, аудио- и видеоматеиалы, коих скопилось огромное количество усилиями СБУ, ЦРУ, МИ6, сетевого и СМИ сообщества. Других улик просто нет. На месте возможного пуска ракеты (по «новым» данным – возможного пуска двух ракет, чтобы добиться 100 %-ного попадания) не найдено ни одной детали ракеты. Не представлен анализ образцов почвы для доказательства пуска ракеты в заявленном месте. США отказались предоставлять космические снимки, отделавшись меморандумом. Поэтому у прокуроров возникла проблема проверки качества наличного материала. Как сказал прокурор Бергер, «большая работа была проведена по верификации материалов с целью подтверждения их аутентичности.» Так прямо и сказал: верификация для аутентичности. Как тут не вспомнить Гоголя НВ?! «А один из гостей… Ну, тот уже был такой панич, что хоть сейчас нарядить в заседатели или подкомории. Бывало… пойдет рассказывать – вычурно да хитро, как в печатных книжках! Иной раз слушаешь, слушаешь, да и раздумье нападет. Ничего, хоть убей, не понимаешь. Откуда он слов понабрался таких!» Ну, ладно, хорошо хоть есть Википедия. Оказалось, что у слова «верификация» много различных значений в зависимости от обстоятельств его применения. Если считать процесс расследования – производством (обвинительных материалов), то верификация означает «проверку на правильность соответствия эталону». Каков эталон был принят обвинителями мы прекрасно знаем! Если же считать процесс расследования – потреблением (представленных или найденных данных), то процесс проверки называется «валидизацией». По всей вероятности, прокурор выразился точно, именно расследование в Нидерландах – это производство обвинения! Далее, смотрим слово «аутентичность». Оказывается, проверка на аутентичность и верификация – одно и тоже! В общем, масло должно быть масляным.

А теперь о том, как осуществляется нидерландская верификация. Наверное, не зря говорил Бергер, что это заняло много времени: материалов много, и надо проверить каждый. А прокурор Деди Вуй-а-Цой пояснила: «Общие обвинения в манипуляциях не могут быть предметно расследованы. Эксперты могут проводить техническое расследование только отклонений типа шума, или его отсутствия.» На этом основании следствие пришло к выводу, что ВСЕ полученные материалы – подлинные! Не было разговора о том, какие материалы не выдержали «верификации»! Наоборот, следствие критически отнеслось к материалам, представленным РФ, имея в виду некоторые погрешности, о которых говорилось выше. И на этом основании забраковало многие (не все) объективные данные от РФ. В частности были забракованы спутниковые снимки, не устраивающие их украинских коллег; но зато с большим нетерпением ожидали космические снимки с секретного спутника США, которые им так и не предоставили. Зачем им нужны тогда эти снимки, если их можно запросто забраковать?! Адвокат защиты Пулатова резонно сказал: «Зачем вы обращались к РФ, если не доверяете им?» Получается, как в известном скетче о певце и пианисте: «Здесь – играем, здесь – нет.». Таким образом мы имеем причудливое стечение обстоятельств, проще говоря – фантасмагорию.

Но на этом фантасмагория не закончена. Дело в том, что учёные мужи всё разработали, всё продумали: чья ракета, чья установка, как сбивали, кто отдавал приказ, как подвозили установку по какому маршруту, как отвозили установку, – вся цепочка сложилась. Но потом оказалось, что это не цепочка, а отдельные фейковые звенья, которые к тому же никак не сходятся. Даже упоминание о терабитах переработанной информации не помогает; на это есть замечательная русская поговорка: «Не говори, что делал, говори – что сделал». А теперь перечислим какие же звенья в той цепке.

Первое. Чья это была ракета и установка? Следствие утверждает, что они принадлежали РФ. Но, улик нет, свидетель М58, который якобы видел пуск ракеты, засекречен и слышал «русскую речь». Следствие явно упустило тот момент, что действие идёт на русскоязычной территории. Видео- и аудиоматериалы же легко оспариваются.

Второе. Как сбивали? У следствия нет конкретного ответа, кроме мультика, как установка подъехала, но когда, что делал экипаж – не установлено, даже пуск ракеты (или ракет) не был внятно зафиксирован. Следствие не объяснило, как мог экипаж поразить Боинг на расстоянии, большем дальности обнаружения, от места возле посёлка Первомайский до точки траектории Боинга в момент 13:20:02 UTC. А если придерживаться версии, излагаемой автором, то дальность от Первомайского до точки траектории Боинга, где был потерян сигнал транспондера, гораздо больше – 63 км. Вывод: ракета ЗРК БУК не могла поразить Боинг из точки возле посёлка Первомайский.