Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

23 сентября 1997 года социальные работники отвезли Элизу и Марту в Милан на прием к гинекологу Кристине Маджиони и ее коллеге Маурицио Бруни. Доктору Маджиони показалось странным, что застенчивая девочка с каштановыми волосами прошла прием, не моргнув и глазом. Для восьмилетнего ребенка она была необычайно покладистой, выполняла любые просьбы и была совершенно невозмутима. Когда они прикасались к ней, чтобы определить наличие повреждений, казалось, она витала в облаках, или, как выразился бы психолог, «диссоциировала». Доктор Маджиони считала это типичным для детей, подвергшихся жестокому обращению. За время своей работы консультантом в прокуратуре Милана она сталкивалась с множеством подобных случаев, а потому еще до осмотра – который, впрочем, подтвердил подозрения, – она знала, в чем дело. Доктор никогда ранее не видела настолько серьезных признаков жестокого обращения, однако установить временны́е рамки произошедшего насилия не представлялось возможным. Все могло как начаться много лет назад и продолжаться все это время, так и единоразово произойти четырьмя годами ранее. После осмотра доктор Маджиони подошла к Марте и сказала ей, что там, внизу, есть «признаки» того, что она могла скрывать, а затем посмотрела девочке в глаза и попросила не хранить секретов. Если Марте было что сказать, она должна была это сделать.

Результаты осмотра скоро стали известны прессе. Франческа и Федерико узнали о них случайно, через 2 дня, когда смотрели новости по телевидению. Там говорилось о «множественных совпадающих отметинах, которые позволяют с высокой вероятностью предположить повторяющееся насилие», а также серьезных повреждениях, которые в дальнейшем могли привести к бесплодию. Доктор Маджиони сказала, что за 20 лет работы никогда не сталкивалась с чем-либо настолько же ужасным.

Франческа находилась под домашним арестом и изнывала от одиночества, не имея возможности звонить кому-либо кроме адвоката. Она все глубже погружалась в депрессию, беспросветную и безнадежную. Маленький мальчик обвинил ее в участии в сборищах, на которых детей принуждали к половым актам за деньги, и теперь казалось, что медицинское обследование подтверждает факт насилия.

В воскресенье 28 сентября, где-то во время обеда, Франческа в слезах позвонила своему адвокату, Этторе Савока. Он постарался ее утешить и напомнил, что слушание пройдет на следующей неделе в свободном суде[7]. Франческа ответила: «Меня не волнует свобода. Меня волнует только моя родная девочка».

В 2 часа дня дома у семьи Скотта зазвонил телефон. Федерико тоже находился под домашним арестом и не мог ответить, поэтому Кэмпет пришлось взять трубку и включить громкую связь. Франческа выдала целую тираду. Казалось, что она пьяна.

– Я вас люблю… Я так больше не могу… – говорила она несвязно. – Сохраняйте спокойствие и защищайтесь, чего бы это ни стоило.

Федерико хотел сказать что-то в ответ, но не успел – она уже повесила трубку. Опасаясь худшего, чета Скотта позвонила в полицию. Франческа оставила в своей квартире недвусмысленную записку: «Я невиновна. Я просто хочу вернуть свою девочку».

Когда патрульный Мирандолы Антонио Прести прибыл к зданию из красного кирпича на Виа-Статале, 12, он увидел кого-то рядом с перилами балкона пятого этажа. Вместе с напарником они поднялись, чтобы остановить Франческу, но дверь им никто не открыл. Она была закрыта на цепочку, и, сумев приоткрыть ее, они увидели Франческу стоящей на перилах. Прести с коллегой выбили дверь, но было уже слишком поздно. Несколько часов спустя в отделении неотложной помощи Мирандолы врачи констатировали смерть Франчески.

На следующий день Марта не пошла в школу. Сестры из Ченаколо сказали, что к ней придет кто-то важный. Марта уже месяц не виделась с мамой, а потому скучала по ней и часто просилась домой. На допросах она продолжала утверждать, что дома с ней не происходило чего-либо страшного или неприятного, однако со временем ее показания становились все более запутанными. После изъятия она находилась под опекой психолога AUSL Валерии Донати. Спустя какое-то время Марта призналась ей и сестре Аннарите, что ей немного страшно видеться с мамой. А когда после медицинского обследования доктор Маджиони сказала ей, что «там, внизу» есть проблема, она начала сомневаться в своих воспоминаниях. Ей сказали, что иногда люди забывают плохие вещи, которые с ним происходили, чтобы это не мешало им жить, и тогда Марта почувствовала, что запуталась. Она и правда не помнила ничего странного или травмирующего, но сестра Аннарита продолжала настаивать, чтобы Марта в чем-то им призналась.